Get Adobe Flash player

Цель сделать Китай орудием политики

Казаков привел и другие факты, указывавшие «на преследуе­мую германским правительством на Дальнем Востоке», подчеркнув, что противодей­ствие замыслам кайзера столь же необходимо для Японии, как и для России, и для этого они должны объединить свои усилия. Став союзниками, Россия и Япония «могли бы рассчитывать и на некоторые взаимные услуги». Русское правительство, напри­мер, хотело бы получить от японского некоторые предметы воен­ного снабжения. До сих пор, деликатно посетовал дипломат, японское правительство уступало России вооружение устаревших образцов или лишнее, но не трогало запасов, необходимых для мобилизации японской армии. Для союзников же (т. е. с под­писанием союзного договора с Россией) оно могло бы передать и оружие, составляющее боевое оснащение его собственной армии, «утрата которого в данном случае была бы равнозначна израс­ходованию его на полях битв против общего врага». Делался намек и относительно «каких-либо компенсаций» японскому пра­вительству, например, уступки ему ветки Китайско-Восточной железной дороги, находящейся в японской сфере влияния, или компенсаций в других областях, «не затрагивающих суверенных и территориальных прав России»73.

Немцы

Возможно, говорилось в этой связи, что будут стараться повторить при участии китайцев или без них свои прошлогодние попытки перере­зать или иным путем преградить Сибирскую железную дорогу предстоящей зимой в целях прекращения доступа в европейскую часть России снаряжения, поставляемого из Соединенных Штатов и Японии. Поэтому было бы целесообразно использовать и это обстоятельство «как дополнительный аргумент при переговорах с японским правительством». Тем не менее, настаивал Грей, после­дующие представления китайскому правительству будут зависеть «от размера содействия, которое может оказать Япония». Это озна* чало, что без согласия Японии английское правительство не наме­рено побуждать Китай к выступлению против Германии или, по крайней мере, такая акция будет нереальной и нецелесооб­разной.

Сазонову, однако, представлялось, что державам Согласия не следовало бы в этом вопросе ставить себя в такую зависимость от позиции японского кабинета и что английское правительство могло бы оказать на него более энергичный нажим или действовать без его благоволения. В тот же день Сазонов ответил встречной памятной запиской, переданной Палеологу и Бьюкенену, в которой давалось понять, что английская дипломатия действует не по тому сценарию, который считают предпочтительным в Петрограде. «Российское правительство,— Читать далее

Британский посланник Джордан

Однако предупреждал, что, если японское правительство отка­жется действовать заодно с правительствами Англии, Франции и России, он «предвидит большие затруднения в Китае». Поэтому англичане не решались действовать «в обход союзницы».

Такая информация, казалось бы, лишь оправдывала спешку Сазонова. Согласившись с высказанными в памятной записке соображениями, он сообщил Бьюкенену, что соответствующие инструкции уже посланы им русскому посланнику в Пекине28. Кстати, о разглашении «тайны» вашингтонским корреспондентом «Ассошиэйтед Пресс» Сазонов получил уведомление в тот же день и от Крупенского. Сообщая об этом «крайне прискорбном факте», посланник отмечал, что преждевременное разглашение этого известия грозит скомпрометировать успех замысла союзников, «дав германцам возможность принять меры противодействия, пользуясь для этого значительным влиянием, которое они имеют в здешних военных кругах»29.

Организаторы «Прогрес­сивного блока»

В одном из последующих заседаний воинствующий черно­сотенец пошел еще дальше, объявив и их соседей слева врагами отечества. Добиваясь «ломки Основных законов», запугивал он, блокисты и их подпева­лы «срывают единение во имя достижения победы над врагом». Программа блока несовместима «с ходульными заявлениями» его лидеров «об объединении и благожелательности»; единение не входит в их намерения, как не чувствуется с их стороны и добро­желательности. За этим последовало обвинение в стремлении ниспровергнуть государственный строй в минуту смертельной для страны опасности: «Вы начали эту распрю, вы ее поддерживаете, вы продолжаете эту преступную борьбу и ныне… вы разделили Государственную думу, выбросили всех инакомыслящих из бюдже­тной комиссии. Пользуясь тем, что имеете большинство в Госу­дарственной думе, вы проявили произвол, насилие, не считаясь с правами меньшинства; вы — враги отечества». «Прогрессивный блок» был объявлен „истинным врагом“ и самой Государственной думы, а выдвинутые им требования политического характера названы «чисто мятежными»95.

Прогрессисты

Особое внимание в зачитанном от имени анализе деятельности ведомства Сазонова было уделено политике в Персии и на Дальнем Востоке. Авторы данного анализа находи­ли, что в Персии дела обстоят далеко не блестяще и положение России там внушает серьезные опасения, хотя в последнее время оно начало понемногу выправляться. В результате «попустительст­ва» русской дипломатии Германия захватила в Персии прочные торговые и политические позиции и едва не вовлекла в свою орбиту шахское правительство. Только принятие чрезвычайных мер, охарактеризованное как явно запоздалое (введение допол­нительного контингента войск), помогло выправить положение. Уповая на уроки недавнего прошлого, дипломатии рекомендо­валось обратить на персидский вопрос особое внимание и поста­раться разрешить его по возможности «удовлетворительно». Конк­ретно предлагалось «улучшить» там положение России «путем ликвидации по соглашению с Англией нейтральной зоны». При этом делался намек на существование некоего «особого» союзного договора, в котором «сильно задеты интересы России26, а Персии дается возможность, увеличившись территориально, стать в буду­щем по отношению к Малой Азии тем, чем Пруссия явилась по отношению к Германии». Если эти слухи справедливы, то положение России в будущем весьма и весьма осложнится. «Про­грессисты» настаивали на «окончательном» разрешении персид­ского вопроса до заключения Читать далее

«Верная служба отечеству»

И все же, как ни афишировали апостолы консерватизма свою им все чаще приходилось оправдываться и выступать с заверениями в их верности обще­союзническому делу. Так, в начале марта Сазонов по просьбе бывшего министра юстиции И. Г. Щегловитова вынужден был дать Извольскому указание «опровергнуть появившееся во фран­цузской печати известие, будто он и другие его политические единомышленники высказывались в пользу скорейшего мира с Германией»51. Перед этим Сазонов получил письмо от Щегловито­ва, в котором было следующее заявление: «Во вчерашнем (29 фев­раля) заседании Государственной думы член Думы Савенко52, сославшись на русскую и французскую печать, удостоверил, что я, Маклаков и барон Таубе53 представляли в высокие сферы записку о необходимости заключения мира с Германией. Подоб­ное удостоверение, уже опровергавшееся в русской печати, требует самого решительного опровержения и во Франции»54.

С аналогичным письмом обратился к Сазонову и Н. А. Макла­ков, указав при этом, что как он, так и Щегловитов придают большое значение тому, чтобы в прессе союзного России государ­ства не оставались без опровержения «обвинения вздорные, не­обоснованные, ложные и порочащие имена людей, всегда только сочувственно относившихся к нашим союзникам и недопускавших никогда и мысли о возможности заключения мира с нашими врагами иначе, как до полной победы над ними и в полном соответствии с царскими всенародно объявленными Читать далее

Думская перепалка

Особого накала достигла, выплеснувшаяся и на страницы партийной печати, в связи с выдвинутым против правых обвинением в германофильстве и подозрением их в скрытом стремлении заключить с неприятелем «преждевременный» мир, не доведя борьбу до полной победы. Осудив сазоновский «дип­ломатический либерализм», крайне правые, в частности Марков 2-й,яростно обрушились против вожаков «Прогрессивного блока», уличая их в грубом и преднамеренном искажении позиции правых по коренному вопросу политики — о войне и мире. «Злостной клеветой» назвал Марков распространение оппозицией вздорных слухов, будто крайне правые не являются твердыми привержен­цами курса на доведение войны до победного конца и способны при известных обстоятельствах отойти от этого курса. «Милюкову нужно доказать, — негодовал неистовый консерватор, — что пра­вые, как в России, так и в Государственной думе, желают добра немцам и… вреда России». Но тут он наталкивается на «фактическое препятствие». Еще в ноябре истекшего года состоя­лось совещание монархистов, вынесшее резолюцию с требованием войны до победного конца. В этой резолюции было записано, что, по единодушному и глубокому убеждению совещания монар­хистов, война «не может и не должна иметь окончания ранее разгрома австро-германских полчищ, одержания над исконным врагом святой Руси полной и решительной победы». Подчеркива­лось, Читать далее

«Штюрмеровский» ло­зунг

В цветистых выражениях перепевался о достижении победы «какой угодно ценой». Ради этого редакция и совладельцы «Голоса Руси» призывали «отрешиться от всяких партийно-программных стремлений и отдать все свои силы, всю свою потенциальную энергию на дело победы». В усло­виях беспощадной войны в жизни страны существует лишь два больших деления — фронт и тыл. Поэтому беспредельная матушка Русь должна рассматриваться «как гигантский военный завод, питательный и санитарный пункт, беспрерывно подающий дейст­вующей армии и новых бойцов, и снаряды, и снабжение, и перевя­зочные средства».

Никаких реформ, никаких преобразований социально-эконо­мического и политического укладов русской жизни — неизменное кредо реакционной газеты, как, впрочем, и всех других консерва­тивно-монархических органов печати:                                                                     «Пора проснуться от

каталепсии, пора совсем забыть свой старый, домашний раздор, пора отрешиться от всяких политических требований, заменив их одним стремлением, одной волей — к победе».

Профес­сор Мигулин

Он упрекал «некоторых деятелей на дипломатическом и экономическом поприще» в том, что они гораздо «охотнее» заботятся о чужих интересах и о «чужой свободе», чем об интересах своей страны. Конечно, замечал автор, освобождение малых стран и народов — задача благородная, но не следует забывать, что в прежние времена она осуществлялась Россией в ущерб экономическим интересам и нуждам собственного народа и что некогда освобожденные и спасенные ею народы Австрии, Пруссии и Болгарии ведут сейчас с Россией кровавую войну, а другие (как, например, Румыния и Греция) держат по отноше­нию к ней далеко не дружественный нейтралитет68.

Еще более откровенно изъяснялся по этому поводу Була­цель. Солидаризуясь с Мигулиным, он писал, что «многие» поли­тические и общественные деятели страны уделяют «слишком много внимания задаче освобождения угнетенных народов, считая эту задачу чуть ли не главной целью нынешней кровопролит­ной войны»69. Из этих слов явствует, что даже пропагандистская риторика буржуазно-либеральных кругов об «освободительном» характере войны представлялась крайним консерваторам вредной и неуместной.

Политика России в отноше­нии Греции

Неправомерно «забытой» остается, доставлявшей немало забот царской дипломатии, в особенности в 1916 — начале 1917 г. Эта проблема представлена в советской историографии, по существу, в трактовке 20-х годов, содержащейся во вступительной статье Е. А. Адамова, помещен­ной в сборнике документов «Европейские державы и Греция…»12, где политика держав Антанты показана несколько односторонне, без должного учета попыток германского блока втянуть Грецию в войну против держав Согласия. Нельзя не отметить также, что за пределами данной публикации остались относящиеся к вопросу многие важные документы из Архива Внешней Политики России.

Почти не затронута пока политика России в отношении других нейтральных европейских стран: Испании, Швейцарии, Голландии, позиция которых (взаимоотношения их с Центральными импе­риями) не выпадала из поля зрения царской дипломатии. Отноше­ния царской России с великой заокеанской нейтральной держа­вой — Соединенными Штатами Америки более или менее обстоя­тельно показаны в монографии Р. Ш. Ганелина13, хотя полити­ческий и дипломатический аспекты этих отношений нуждаются еще в дальнейшем изучении.