Get Adobe Flash player

Представители России

В ходе переговоров добивались вклю­чения в текст секретного договора статьи, которая обязывала обе стороны не заключать никаких политических соглашений («никакого договора, конвенции или политического соглаше­ния») с другими государствами относительно внутреннего Ки­тая без предварительного обмена мнений между собою. Однако японская сторона настояла на отклонении такой статьи под предлогом, что аналогичного обязательства нет в англо-японском договоре 90.

Оценивая значение русско-японского союзного договора, следует признать, что он, несомненно, содействовал упрочению антантовской коалиции и служил интересам ее противоборства с германским блоком. Этот важный дипломатический и поли­тический акт свидетельствовал о провале попыток Германии отколоть Японию от держав Согласия и вовлечь ее в союз, наце­ленный прежде всего против России. В союзной прессе не без основания отмечалось, что договор России с Японией является связующим звеном между франко-русским и англо-японским союзами, укрепляющим антигерманскую коалицию. Благода­ря этому договору Россия приобретала большую уверенность за безопасность своих дальневосточных границ и получала воз­можность сосредоточить все свои наличные силы, за исключе­нием незначительных контингентов, на австро-германском и турецком фронтах. По мнению лондонской «Таймс», Читать далее

Планы царизма в отношении сложившейся системы военно-политических союзов

Несомненный интерес вызывают также и на ближайшие послевоенные годы и в долгосрочной перспективе. Пока об этом почти не упоминается, а если и упоминается, то весьма и весьма глухо.

Существенной представляется интерпретация вопроса о со­отношении целей царизма в войне и средств, которыми он распо­лагал д^я их осуществления. Думается, однако, что при всей обоснованности суждений относительно неподготовленности цар­ской России к войне, отсталости ее экономики и т. д. нельзя абстра­гироваться в данном случае от коалиционного характера войны, оценивать эти средства изолированно от средств и возможностей союзников. Необходимо исходить из возможностей всей англо — франко-русской коалиции в их совокупности, как и из баланса сил обеих противоборствовавших группировок. В противном случае пришлось бы признать, что ни Франция, ни Англия тоже не рас­полагали достаточными средствами для достижения поставленных ими целей. Существо данного вопроса значительно глубже и лежит в иной плоскости. Даже если бы царизм не поставил перед собой названных целей, а добивался лишь разгрома Германии, он потер­пел бы такой же провал прежде всего из-за гнилости режима, несоответствия внутренней политики потребностям ведения столь длительной и упорной борьбы. Еще на опыте Читать далее

Политико-дипломатической и экономической акции

Данное обстоятельство побудило Сазонова проявить еще боль­шую настойчивость в осуществлении столь важной, как было приз­нано, против Центральных империй. На следующий же день он обратился к английскому и французскому кабинетам с предложением действовать независимо от японского правительства или даже во­преки ему. Поручая Извольскому и Бенкендорфу переговорить по этому поводу с министрами иностранных дел Франции и Англии, Сазонов указывал, что лучшим средством побудить Японию при­соединиться к шагам трех держав перед китайским правитель­ством было бы, по его мнению, чтобы английский и французский посланники в Пекине присоединились к Крупенскому, «не ожидая формального ответа японского правительства». Одновременно Ма — левскому было предписано «поспешить поддержкой шага», пред­принятого английским послом перед японским министром иностранных дел30.

Однако предложение царского министра не встретило под­держки союзных кабинетов. Бенкендорф в тот же день сообщил Сазонову мнение заместителя Грея Никольсона о желательности сделать заявление в Китае только после выступления держав в То­кио. При этом Никольсон выразил надежду, что Крупенский не выступит раньше получения его коллегами соответствующих инструкций31. Читать далее

Посланники России и Франции

Со своей стороны, полагали, что, хотя Японии и было бы неприятно присоединение Китая к союзникам, но открыто возражать против этого ей едва ли воз­можно. Остальные же опасения представителя Великобритании казались им преувеличенными. «Во всяком случае, мы думаем,— резюмировал Крупенский, имея в виду себя и Конти,— что выгода для нас от выступления Китая в указанном смысле значительно превысит связанные с ним вредные последствия»8. Крупенский запрашивал МИД, признается ли желательным, чтобы он и его французский и британский коллеги воздействовали на китайские власти в указанном смысле «с обещанием им гарантий против ме­сти Германии». В случае утвердительного ответа посланник считал необходимым побудить английское правительство снабдить Джор­дана соответствующими инструкциями. В последних числах октяб­ря Крупенский поспешил уже сообщить, что вопрос о присоедине­нии Китая к Антанте начинает принимать реальные очертания (хотя это было далеко не так).

Мощное немецкое засилье

И тем не менее там налицо: на Балканах борьбы с ним не велось и не ведется. Ответственные парламент­ские министерства не в состоянии положить предел германскому засилью; оно царит там полноправно. Царь Фердинанд подчинил свою страну немцам до такой степени, что Болгарии как таковой больше не существует, а есть лишь «новая германская провинция». Аналогичная картина наблюдается в Турции. Младотурки довели оттоманскую империю до полного подчинения немцам; последние хозяйничают там, как в своей вотчине. В России же, где правит монарх-самодержец, борьба с этим злом не прекращается. «Поэ­тому те, кто стремится у нас устранить единственную силу, которая может помешать развитию немецкого засилья (т. е. самодержавие. — В. В.), те работают на германцев»39.

К такому приему прибегали черносотенцы в борьбе со своими политическими противниками, используя эту конъюнктурную тему для защиты реакционного режима. «Вы думаете, что я хочу тем самым скомпрометировать парламентаризм, идею ответствен­ного министерства? — иронизировал оратор. — Ничего подобно­го». Идея эта уже настолько скомпрометирована, что в стараниях в данном направлении нет никакой надобности. Начиная с быв­шего председателя правой фракции А. Н. Хвостова, назначенного в конце сентября 1915 г. министром внутренних дел, лидеры правых (ЗамысЛовский, Читать далее

Союзная пресса

Нельзя не отметить, что в было немало все­возможных толков о германофильстве в среде русских консерва­тивных кругов, в том числе бывших министров Маклакова, Щегло­витова и некоторых других, о существовании «немецкой партии» и т. п. Особенно обильно нашпиговал этим свои мемуары англий­ский посол в Париже лорд Берти. Немало писала об этом и пресса Центральных держав, прежде всего германская, хотя сама же нередко опровергала собственные данные. Так, например, упоминавшаяся уже «Vossische Zeitung», прогнозируя (в номере за 18 августа) возможность новых перемен в составе царского кабинета и назначение бывших министров Маклакова и Щегло­витова, поясняла, что «они известны как сторонники заключения мира и считаются германофилами»56. А спустя неделю (22 августа) та же газета со ссылкой на сообщение Макса Бермана из Стокгольма сообщала: Щегловитов никогда не занимался внешней политикой и еще до войны «держался в стороне от немцев и всего немецкого». С момента же возникновения общеевропей­ского конфликта «он был ярым сторонником «войны до конца» и находится в числе основателей союза «Карта России после победоносной войны»»57. Что же касается Маклакова, отмечалось в той же заметке, «то он еще задолго до войны заявил, что школы с немецким языком опасны для России, и выступил против «засилья немецких баронов»». Сообщалось Читать далее

Платформа трудови­ков

Таким образом, во внутренней политике выглядела явно прокадетской, прогрессистской (требование ответственного министерства), во внешней политике — война до победного конца, но «без завоевательных целей», что являлось абсолютно нереальным при любом «ответственном» буржуазно-по — мещичьем или однородно буржуазном правительстве, как было убедительно доказано В. И. Лениным и большевистской партией, а в дальнейшем подтверждено и исторической практикой.

Не более радикальной выглядела и внешнеполитическая платформа меньшевистской фракции, оглашенная в Думе 10 фев­раля Н. С. Чхеидзе126. Осудив империалистический характер войны и проводимую правящими кругами великих держав аннек­сионистскую политику, являющуюся «решительным препятствием» на пути к достижению мира, Чхеидзе ограничился, по существу, стандартными социал-пацифистскими причитаниями, подвергну­тыми резкой критике В. И. Лениным и большевистской партией .

Вопрос о роли и месте России в системе Антанты

Не таким уж простым представляется. Хотя тезис о ее полуколониальной зави­симости от западных держав давно развенчан, исследователи пока еще не пришли к однозначному мнению о том, насколько велика была эта зависимость и в какой мере она сказывалась на само­стоятельности внешнеполитического курса страны, в том числе какую роль играла Россия в антигерманской коалиции — одну из главных или второстепенную? Пока что представления на сей счет весьма различны. Так, по мнению одних историков, ведущая роль в Антанте, роль лидера принадлежала Англии20, по мнению других, руководящее положение в коалиции занимали Франция и Англия2*. А в одной из недавних работ Россия вообще характери­зуется как «второстепенный элемент» Антанты22. Нередки и утверждения о «прислужническом» амплуа России в первой ми­ровой войне. Естественно, что при такой раскладке она попадает в разряд «руководимой» державы. В связи с этим встречаются и некоторые другие оценки, вроде той, что русской армии отводи­лась второстепенная роль («второстепенная задача») — ведение войны на «истощение» войск противника23. Между тем «война на истощение» была, как известно, общей стратегической линией держав Согласия, противопоставленной германской стратегии «быстротечной», «молниеносной» войны. Она одинаково проводи­лась Читать далее

Характерный пассаж из выступления Маркова в Думе 14 марта 1916 г

Вот оттеняющий внешнеполитическую платформу кадетской партии. Во время прений по сметам Министерства финансов, говорил Марков, выступающий в качестве докладчика бюджетной комиссии Думы «антиминистр» А. И. Щингарев не­изменно критикует министра финансов П. Л. Барка. Тут между соперниками присутствуют ноты взаимного непонимания, раздра­жения, а отчасти и осуждения. Во время же прений по иностранной политике этого, ко всеобщему удовольствию, не наблюдается. В данном случае имеет место лишь корректное соревнование двух дипломатов-европейцев, почти единомышленников, почти друзей. Оба маэстро дипломатии лишь для развлечения скрещива­ют перед вашими глазами свои шпаги и, видимо, не боятся друг друга ранить, ибо заботливая «прогрессивная рука» заранее наса­дила на острие шпаги предохранительный шарик. Проделав не­сколько изящных туров, противники учтиво раскланиваются друг с другом. Излюбленной темой крайне правых в думных дебатах, как и на страницах повседневной печати, оставалась борьба с немецким засильем. Марков, в частности, немало распространялся о германском засилье не только в России, но и в других странах — в Болгарии, Турции, Греции и Румынии,связывая это с «пороками» парламентского режима, к которому, дескать, клонят и вдохно­вители «Прогрессивного блока», требующие создания «министер­ства доверия», а кое-кто — и «ответственного Читать далее

Затушевывание захватнических, империалистических устремлений

По-прежнему преобладает отечественной буржуазии и «своих» правительств с изобличением агрессивных планов вражеской коалиции, подчеркивание «оборонительного» характера войны со стороны той группировки держав, которую «представляет» тот или иной буржуазный автор, и т.д. Все это весьма обстоятельно раскрыто в монографии К. Б. Виноградова36 и в ряде других статей.

Еще большая тенденциозность сохраняется в отношении к России и ее политике. В описаниях представителей реакцион­но-консервативного направления, в особенности из числа наиболее оголтелых советологов, усердно выпячивается «традиционный русский аннексионизм»; возлагается на Россию главная ответст­венность за возникновение мирового конфликта, чем выделялись в свое время представители старой германской школы, а затем фашистские историки; принижается роль русской армии в разгро­ме австро-германского блока и др. Нельзя не отметить, однако, значительных сдвигов, которые произошли в 60 — 70-е годы в западногерманской историографии первой мировой войны. Сдвиги эти связаны прежде всего с именем гамбурского профессора Ф. Фишера. Еще в начале 60-х годов вышла в свет его книга «Рывок к мировому господству», вызвав­шая переполох среди историков-традиционалистов. В этой книге на основе документальных данных было убедительно показано, что в 1914 г. кайзеровская Германия сознательно пошла на конфликт с Россией Читать далее