Get Adobe Flash player

Партия руководимая В. И. Лениным

Только большевистская, указала трудящимся массам верный путь борьбы против империа­листической войны, против экспансионистской политики царизма и буржуазии — путь превращения войны империалистической в войну гражданскую, свержения самодержавия самоотвержен­ными усилиями рабочих и крестьян при мобилизующей и органи­зующей роли рабочего класса, его гегемонии в социальном освобо­дительном движении, во главе с подлинно революционной проле­тарской партией нового типа.

Рассмотренный в данной главе материал показывает, что «переформированный» в начале 1916 г. кабинет целиком воспринял прежний курс как во внутренней, так и во внешней политике, поставив перед собой задачу дальнейшей активизации военных усилий, доведения войны до победного конца, реализации намечен­ных совместно с союзниками целей. В оглашенной 9 февраля правительственной декларации подтверждалась верность союзни­ческим обязательствам и решительно отвергалась идея «прежде­временного» мира, в особенности мира сепаратного.

Речи «прогрессистов»

В слышалась та же скорбь по утрачен­ному «внутреннему миру». В правительственной декларации, сетовал Ефремов, чувствуется полная беспомощность и непони­мание исторического момента, неподготовленность власти к творчеству. «Неясные выражения, неопределенные обещания, ни одного яркого живого предначертания» — словом, никаких реаль­ных практических мер, а лишь пустые ничего не значащие выра­жения, вроде «наблюдать и изучать», «внимательно присматри­ваться» и «не действовать наугад». Далее, соглашаясь на кое-ка — кие будущие «нововведения», Штюрмер старательно подчеркивал необходимость относиться ко всему «бережно и в высшей степени осмотрительно», т.е. сохранять в неприкосновенности основные устои автократического режима, «обветшалую форму государст­венности»11 . Туманными обещаниями, продолжал лидер «прогрессистов», новый председатель совета министров хотел успокоить «брюзжащую Думу» и народ, обнаружив полное непони­мание, а возможно, и нежелание понять, какой критический момент переживает страна, хотя он и повторял то и дело фразу об «исключительности» момента и «исключительных» задачах.

Даже в глухих, отдаленных деревнях начинают ясно созна­вать, в чем коренятся причины слабости России, ее неподготовлен­ности к такой небывалой по размерам и последствиям борьбе с вражеским блоком, «почему происходит катастрофическая раз­руха всего государственного хозяйства»116. Эта разруха, заключал Читать далее

«Безусловная необхо­димость» для России

Между тем, подчеркивал автор, обеспечить свои права и жизненные инте­ресы именно и преимущественно в этом месте не может подлежать сомнению. В качестве обоснования этого права Балашев ссылался помимо всего прочего, на многочисленные жертвы, принесенные Россией во имя освобождения христианского населения Балкан от турецкого ига. В выигрыше от этого благодеяния оказались, по­жалуй, некоторые другие европейские державы, которые больше даже препятствовали освобождению Балкан, чем помогали, за ис­ключением лишь Греции в 20-х годах XIX в. Только Россия, не раз оказывавшая балканским народам немалые услуги, никаких выгод из этого «лично для себя…не извлекла», хотя на про­тяжении столетий оросила каждую пядь Балканского полуостро­ва кровью своих сынов. «Пора наконец и нам, — категорически настаивали автор и К°, — особенно после настоящей войны, выговорить себе то сравнительно немногое, что нам нужно». Причем это будет не только в интересах России, но и в инте­ресах самих балканских народов. Заодно это послужит вполне обоснованным наказанием для Турции за ее предательское напа­дение на Россию, в то время как последняя относилась к ней вполне миролюбиво.

Указав затем на существенные просчеты и упущения в бал­канской политике периода балканских войн, в результате чего России пришлось испытать «целый Читать далее

«Миротворческие» акции Гер­мании

Особенно беспокоили октябристов, ее интриги вокруг сепаратного мира. В качестве горького примера было приведено «инсценирование сепаратного мира с Черногорией»3. Подчеркнув недопустимость преждевременного мира, о чем много говорилось и до него, Ковалевский обратил внимание на то, с каким постоянством и настойчивостью немцы распространяют слухи о мире. Из ежедневного просмотра ино­странных газет лично ему стало ясным, что это является «руково­дящей нитью» германской дипломатии и пропаганды. Ссылаясь на «уроки прошлого» и осуждая «отрицательную мораль врага», оратор настаивал на том, что с таким врагом нельзя заключать никаких договоров на будущее, пока он не почувствует реального превосходства противника в силе. Нельзя заключать договоры с Германией, говорил он, пока она не дойдет до сознания полного крушения своих планов и намерений4.

Столь обильный поток официальных заявлений о доведении войны до решительной победы, дружно поддержанный правыми и буржуазно-либеральными партиями, явился как бы ответом на германский «миролюбивый» жест. Еще в канун нового, 1916 г. имперский канцлер фон Бетман, выступая в рейхстаге, дал понять, что «после успешного отражения неприятеля» Германия готова заключить мир, дабы «сократить бедствия европейских Читать далее

Приобретения у японского прави­тельства значительного количества оружия

О принятом в Ставке решении Сазонову было сообщено директором дипломатической канцелярии при Ставке князем Ку — дашевым. Допуская возможность неудачного исхода означенной миссии в том, что касалось, Сазонов, со своей сто­роны, находил, что оказываемая японскому императорскому дому любезность, несомненно, усилит «сочувственные России течения в Японии», чем можно будет воспользоваться как в деле снабжения армии оружием, так и в политических вопросах, имея в виду и отношение японского правительства к борьбе с германским влиянием в Китае66. Со своей стороны, Малевский-Малевич в телеграмме Сазонову от 4 декабря подтверждал, что «приезд вел. князя будет, несомненно, приветствован здесь как радостное событие, закрепляющее дружественные между обеими держава­ми отношения»67.

В середине декабря 1915 г. великий князь Георгий Михайлович в сопровождении японского военного представителя при царской Ставке генерала Накасима и начальника дальневосточного отдела Министерства иностранных дел Г. А. Казакова отбыл в Японию68. Последний был прикомандирован к свите великого князя на случай ведения политических переговоров, но «без того, чтобы таковым был придан слишком официальный характер»69. Однако с самого начала пребывания миссии в Японии переговоры при­обрели преимущественно политический характер, о чем свидетель­ствуют донесения и отчет Казакова. В этом духе писали Читать далее

Членов законодательных палат

Говоря о крепнущем единстве рядом союзников, Сазонов заверял в том, что полного едине­ния удалось достичь без утраты каждым из них «своего самостоя­тельного и духовного обличия». Антантовскую «гармонию» оратор противопоставлял тому положению, которое сложилось в лагере противника, где одна страна, т.е. Германия, установила, по сущест­ву, свой диктат, а три остальных участника блока оказались на положении ее вассалов, так как «цепкие немецкие руки» захватили в них власть не только в армии, но и «во многих отраслях управле­ния»48. Данная констатация не только подчеркивала крайнюю агрессивность германского империализма, но и служила анти­германской вакциной для тех нейтралов, кои поддались бы соблаз­ну выступить на стороне Центральных держав.

В числе первоочередных вопросов русской внешней политики Сазоновым были названы: разрешение польского вопроса, вопрос о Константинополе и проливах, отношения со Скандинавскими странами, проблемы Балкан и Ближнего Востока, политика на Среднем и Дальнем Востоке. Говоря о будущем польских земель, министр заявил, что объединение раздробленной Польши остается и впредь неизменной целью русской политики49. Однако, касаясь обещанной полякам автономии, он не пояснил, что же будет Читать далее

Многие китайские деятели

Это отметил посланник, склоняются к такому шагу, но не решаются действовать в этом направлении, не будучи уверены, что подобного рода инициатива встретит с нашей стороны сочувственный прием. Сказывались опасения вновь на­толкнуться на отказ, который в свое время последовал на предло­жение Пекина британской миссии присоединить китайские войска к японским и английским при действиях против Циндао2.

Главные побудительные мотивы намерений китайского руко­водства Крупенский усматривал, во-первых, в стремлении принять участие в будущей мирной конференции, на которой, как полагали в Пекине, должен быть решен вопрос о судьбе Циндао, а во-вто­рых, в надежде, что, став в ряды союзных держав, Китай тем са­мым «обезопасит себя от замыслов Японии». Кроме того, для ки­тайцев, по словам посланника, представлялась заманчивой пер­спектива прекращения платежей по германской части боксерского вознаграждения и по германским займам, а также, возможно, и мысль «попробовать сделать брешь в экстерриториальных пра­вах иностранцев (в Китае), лишив таковых германцев и австрий­цев»3.

Редактор журнала «Der Spiegel» Р. Аугштейн

В 1964 г. в поддержку Фишера решительно выступил опубликовавший на его страницах большую обстоятельную статью, в которой подчерки­вается, что и первая и вторая мировые войны были развязаны гер­манским империализмом с целью установления мирового господст­ва. «Обе мировые войны были немецкими войнами за гегемонию в Европе, за первое место в мире. Германия сознательно рискова­ла и, исчерпав себя, проиграла их» .

Историки старой германской школы не собирались, однако, сдавать своих позиций, выступив с резкими нападками на «нова­торов», обвинив их, прежде всего Фишера, в политической тенден­циозности, пренебрежении к достижениям традиционной «немец­кой школы», утрате патриотического долга и прочих прегрешениях. Приверженец историографического «традиционализма» В. Губач, например, подготовил две работы: «Причины и повод мировой войны 1914 года» и «Германия в мировой войне 1914—1918 гг.», в которых усердно пытался гальванизировать замшелые догмы реакционной историографии40. Бесплодность и несостоятельность потуг Губача убедительно была показана Гейссом, детально про­анализировавшим названные работы41. Дисскуссия приобрела довольно широкий размах. В 1965 г. Фишер выступил с новой монографией, нанеся очередной удар по апологетическим кон­цепциям . Для буржуазной историографии последних десятилетий ха­рактерен также повышенный интерес к маневрам германской Читать далее

Программы «планомерной борьбы с немец­ким засильем»

В других пунктах говорилось об усилении наказания за сокрытие имущества, принадлежащего подданным вражеских государств, о немедленной конфискации всех предприятий, фабрик и заводов, магазинов, капиталов и ценных бумаг (денежных документов) и прочего имущества, принадлежащего подданным воюющих с Россией держав, о недопущении иностранных подданных к управ­лению предприятиями, работающими на военные нужды, об отчуж­дении всех земель и недвижимого имущества, принадлежащего различным сектантам, которым их вера запрещает служить в армии и защищать государство с оружием в руках86.

Эта пропитанная шовинизмом платформа была нацелена на подрыв рабочего и аграрного движения, ослабление борьбы крестьян за землю, за ликвидацию помещичьей собственности на нее и переключение этой борьбы в русло антигерманского недовольства.

Второй раздел программы практических мер, состоявший из 10 пунктов, был посвящен «планомерной» борьбе с дороговиз­ной жизни87. Общий же смысл всех этих 22 пунктов заключался в том, чтобы «перекрыть» программу «Прогрессивного блока», подорвать влияние либеральной буржуазии, ослабить рост недо­вольства среди населения, как и влияния «крайних левых партий», и вести все внутренние и внешние дела в условиях Читать далее

Приводные ремни находились в Лондоне

. Грей не случайно уходил от прямого ответа, и не потому, что ему было «не до новых переговоров». Суть заключалась в том, что в дан­ный момент он не хотел вносить каких-либо изменений в существо­вавшую систему союзов, дававшую Англии преимущественное положение перед своими партнерами и позволявшую ей в необ­ходимых случаях поочередно противопоставлять одного другому, а главное, оказывать давление на Россию и в Европе и на Дальнем Востоке.

Тем настойчивее должна была действовать русская диплома­тия, чтобы добиться изменения существующего положения. Поми­мо названных причин, а именно: более надежного обеспечения на время войны своего дальневосточного «тыла», получения более значительных поставок военных материалов и ослабления англий­ского «посредничества» — к этому подталкивали и другие обсто­ятельства, о которых будет сказано ниже.

Поблагодарив Грея за его великодушное согласие выяснить позицию Японии по отношению к России и ее союзникам в настоящей войне, Сазонов вместе с тем подчеркивал: «Мы озабо­чены не столько этой позицией, сколько желанием узнать, можем ли мы рассчитывать на участие Японии в политической комбина­ции, которую мы считаем необходимым создать после войны в целях обезвреживания Германии. Вот почему, разделяя мысль о постоянном союзе в этих целях между Россией, Францией и Англией (выдвинутую и отстаиваемую русской дипломатией), мы считаем существенным, Читать далее