Get Adobe Flash player

Воинствующий лидер правого меньшинства

Не стесняясь в выражениях, с нескрываемым упоением поносил одного из наи­более вредных и опасных, как ему представлялось, политических противников. Милюков, говорил он, профессор, а не дипломат и не политик. Как политик он близорук и ничего не видит «дальше собственного носа». Это человек «слишком инородный», в нем слишком мало русского чутья». Своими прогнозами относительно позиции Балканских стран в случае войны (в частности, Болгарии) Милюков преднамеренно «вводил Россию в заблуждение». Теперь же, критикуя Сазонова, он задним числом старается показать свою мнимую прозорливость. Поэтому Маркова и его едино­мышленников вдвойне возмущает то «послушание», которое рус­ская дипломатия якобы проявляла и проявляет к мнениям и заявлениям представителя партии народной свободы и которое приводит к ошибкам в иностранной политике37. Нужно быть очень осторожным в упреках задним числом, журил Марков спло­ховавшего «маэстро дипломатии». Поучая других, не следует забывать о собственных промахах и заблуждениях в балканской политике. Милюков же не соблюдает этого доброго правила и по-прежнему продолжает «болгарствовать», заявляя, что Болга­рия была потеряна по вине союзной дипломатии.

Больше всего консерваторов возмущало то обстоятельство, Читать далее

Китайских арсе­налах

Он с видимой неприязненностью отнесся к вопросу о и возвращался к нему в нашем разговоре несколько раз. Равным образом, он, как кажется, не сочувствует открытому раз­рыву дипломатических сношений между Китаем и Австро-Венг — рией и Германией»33. «Непонятным» показалось барону Исии и то, почему в предварительных объяснениях с ним английского посла Грина вопрос о китайских арсеналах фигурировал в качестве глав­ной цели планируемого выступления союзных держав в Пекине, а теперь первоочередной целью объясняется выдворение неприятель­ских подданных из Китая и разрыв Китаем отношений с герман­ским блоком. Поинтересовался он даже и тем, осведомлено ли пра­вительство США о намерении держав Согласия привлечь Китай к войне против Германии.

Обрадовать свое начальство союзным послам в Токио и впрямь было нечем. Ранее чем через неделю, уведомлял Малевский, ответа от японского министра ожидать не приходится. Но и неделя оказа­лась излишне обнадеживающим сроком. Через день он уже коррек­тировал, что в связи с отсутствием императора и болезнью премье­ра получить скорый ответ Японии на предложение союзных держав нельзя. Вместе с тем, отнюдь не ободряюще добавлял он, выступле­ние держав в Пекине до ответа японского правительства произвело бы в Токио неблагоприятное впечатление .

Несомненные достижения в изучении внешней поли­тики России

Отмечая в преддверии второй русской революции, в первую очередь русско-французских и русско-английских отношений, нельзя не признать, что многие важные аспекты темы еще долж­ным образом не разработаны и не отражены в нашей исторической литературе. Совершенно недостаточно освещены отношения России с двумя другими союзниками — Италией и Японией. Отно­шений с Италией исследователи касаются обычно в самой общей форме, отношения же с Японией вообще остаются на заднем пла­не. Исключение составляет исследование С. С. Григорцевича, в котором, в частности, достаточно обстоятельно освещаются, хотя и не столь детально, история заключения русско-японского союзно­го договора 1916 г., а также взаимоотношения двух стран по вопросам кредитования и военных поставок для русской армии8. Политика царской России в отношении «малых» союзников осно­вательно показана в работах Ю. А. Писарева и В. Н. Виноградова9

Слабым местом в историографии внешней политики России в рассматриваемый период остаются отношения ее со Сканди­навскими странами, имевшие весьма существенное значение во все годы первой мировой войны, в особенности русско-шведские отно­шения. Здесь можно назвать лишь кандидатскую диссертацию П. Э. Бациса «Русско-норвежские отношения в 1905—1917 гг.» и его же статью «Россия нейтральная Норвегия (1914—1917 гг.)»10, содержащую краткий очерк русско-норвежских политических и экономических связей Читать далее

Идея Крупенского «захватила» и французского посланника

В Пекине Конти, выразившего полную солидарность в данном вопросе с русским коллегой и обратившегося к своему прави­тельству с аналогичным предложением5. Менее темпераментно и не без явного скепсиса отнесся к этому английский посланник в Пекине Джон Джордан. При обмене мнениями с Крупенским по данному вопросу Джордан, «вполне сучувственно отнесясь к идее искоренения немцев и их влияния» в Китае, стал, однако, ссылаться на различные затруднения, связанные с проведением этой идеи в исполнение. Прежде всего, британский представитель указал на Японию, которая, как он считал, воспротивится при­соединению Китая к союзным державам. Трудности, впрочем, виделись ему не только в этом. Он опасался как результата реали­зации выдвинутой идеи значительного усиления позиции Японии в Китае, что отнюдь не соответствовало видам британской поли­тики. В случае отказа немцев добровольно выехать из Китая, гово­рил он, китайцы вряд ли решатся удалить их силой. Для этого при­дется прибегнуть к помощи японцев, что может быть сопряжено с опасными последствиями: японцы «захотят захватить как герман-ские концессии в Тяньцзине и Ханькоу, так и все места, занимае­мые ныне немцами на китайской службе»6. В депеше, отправленной несколькими днями Читать далее

Итальянские войска

Лестно отозвавшись о действиях против австрийцев, Сазонов приветствовал и установившееся между Италией и Россией «братство по оружию», предполагавшее их постепенное политическое и экономическое сближение. Следует отметить, что уже к этому времени Россия размещала в Италии некоторые военные заказы, в частности у фирмы «Фиат», и импор­тировала из Италии значительное количество серы для нужд отечественного военного производства. В свою очередь, Италия получала из России хлеб, лес и некоторые другие виды товаров45. Укреплению союзнических уз должна была служить и предстояв­шая поездка русской парламентской делегации в Англию, Фран­цию и Италию, о чем было сообщено членам Думы и Госсовета.

В данный момент, заключал Сазонов, сотрудничество держав Согласия вступает в новый этап. Не довольствуясь выработкой совместных решений на указанных совещаниях в Париже и Лондо­не по военным и политическим вопросам, они условились «присту­пить к совместному обсуждению тех мероприятий, которые должны сплотить их также на почве экономической». Важность поставлен­ной задачи, отмечал он, очевидна. Если объединение союзников необходимо для достижения общими усилиями успеха во время борьбы, то не менее насущным является таковое в послевоенный период, дабы «застраховать себя (и в экономическом отношении.—

В. В.) от возможного Читать далее

Публицисты и газетчики правого толка

И Мигулин и Булацель, как, впрочем, и другие, считали необходимым быть особенно осмотрительными в отношениях с Англией и уже в ходе войны твердо договориться с нею относительно предстоящего дележа добычи, четкого и строгого размежевания великодержавных ин­тересов, дабы не оказаться потом в проигрыше. «Справедливость» такого дележа и соответствующей договоренности Булацель, например, видел в том, что ни Россия, ни Англия не в состоянии выиграть в одиночку схватку со среднеевропейским германо- австро-турецким союзом. «Как Россия, — отмечал он, — если бы она была в одиночестве, потерпела бы уже поражение (это надо прямо и откровенно признать), так и Англия без нашей помощи и без наших кавказских побед давно уже потеряла бы Индию и Египет…Только доблестное русское войско препятствует Германии двинуть мусульманские полчища к подножию Гима­лайских гор»70. Апеллировавший к «верхам» редактор «Российского гражда­нина» рекомендовал не упускать из виду данного обстоятель­ства и «ковать железо», пока оно горячо, памятуя об опыте истории. Теперь, писал Булацель, в Англии почти все государст­венные люди понимают, что Россия и Англия являются «естест­венными союзниками». Но ведь еще недавно в Англии не понимали, что для английского владычества в Индии гораздо страшнее Германия, чем Россия.

«Потерянная грамота»

Отступив вначале на какое-то время, привер­женцы старого строя не замедлили объявить, что царский мани­фест 17 октября — это Слабые числом, но сильные влиянием, они тем не менее не были достаточно сильны, чтобы восстановить самодержавие в прежнем его виде, «но у них хватило силы для того, чтобы обессилить и изуродовать консти­туционный порядок». Обвинив крайних монархистов в стремлении воспользоваться войной для восстановления неограниченного са­модержавия, представитель кадетского синклита заявил, что в те­чение года страна жила «при прежнем режиме, при исключитель­ном господстве правительства», в руках которого была сосредото­чена вся исполнительная, финансовая и законодательная власть. Государственная дума не отменена, но собиралась на один — три дня, никакой критики в адрес правительства себе не позволяла и, таким образом, превратилась фактически в декорацию101.

По мысли оратора, далее так оставаться не должно. В стране все явственнее обнаруживается хозяйственная разруха, в особен­ности на транспорте, что не может не затронуть и сферу военного производства; растут инфляция и дороговизна, продовольственные трудности, с которыми правительство не в состоянии справиться.

Не способно оно положить конец и взяточничеству чиновников, разлагающему государственный аппарат, подрывающему нравст­венные устои общества, и т.д. И во всем этом царское прави­тельство пытается Читать далее

Русская «патриотическая» пресса

Она приветствовала заключе­ние союза с «важным дальневосточным соседом». Сторонники буржуазно-помещичьей оппозиции видели в этом свидетель­ство поражения прогерманских сил. Несколько более сдержан­ными были отклики в среде крайних консерваторов. Не отвер­гая договора в принципе, они полагали вместе с тем, что было бы целесообразнее отложить его заключение на послевоенное вре­мя, когда Россия по достижении победы могла бы занять менее податливую по отношению к японским запросам позицию.

Разумеется, русско-японский союзный договор имел и дру­гие аспекты, помимо «сиюминутных» выгод, поскольку был рассчитан на длительную перспективу, по крайней мере на бли­жайшие послевоенные годы. В этом разрезе он был направлен не только против Германии, но отчасти и против Англии, стре­мившейся утвердить свою гегемонию в Китае. Оценивая харак­тер русско-японских отношений, В. И. Ленин писал: «…между Россией и Японией, в дополнение к их прежним договорам… заключен уже во время теперешней войны новый тайный до­говор, направленный не только против Китая, но до известной степени и против Англии. Это несомненно, хотя текст договора неизвестен. Япония при помощи Англии побила в 1904—1905 году Россию и теперь осторожно подготовляет возможность при помощи России побить Англию» 93. Такой же шанс искала, оче­видно, и царская Россия, дабы «при помощи Японии повернуть против Читать далее

Правительственная декларация со стороны фракции «прогрессистов»

Резкой критике подверглась, от имени которой выступал ее лидер И. Н. Ефремов. Вся его речь свелась к обоснованию не­обходимости образования ответственного перед Думой кабинета, без чего невозможно преодолеть кризисного состояния. Ратуя за доведение войны до победного исхода, «прогрессисты» настаивали на перемене внутриполитического курса в сторону либерализации, и в первую очередь на изменении порядка назначения на ответст­венные министерские посты. Небывалой мировой борьбе, подчерк­нул идеолог истинных буржуа113, «конца не видно» и борьба эта должна продолжаться. Мира не может быть до тех пор, пока не будет обеспечена возможность восстановления попранных прав народов и удовлетворения жизненных интересов России. Как ни велики тяготы войны, все они отступают перед главнейшей зада­чей — организацией победы над врагом. Всю жизнь России, весь ее общественный и государственный строй, все силы народа, воск­лицал оратор, следует приноровить к решению этой коренной зада­чи. На этом пути не должно быть никаких препятствий. А между тем, жаловался он, такие препятствия есть, и не малые. Создаются они действиями самого правительства, его ошибками114.

Беседы относительно «сближения» с Германией

Нельзя избавиться от впечатления, что, охотно соглашаясь на, японские пред­ставители занимались скрытым шантажом союзников, вымогая у них различные уступки. Как бы то ни было, полученная из разных источников информация об активизации германской дип­ломатии с целью «обхаживания» Японии служила лишним указа­нием на необходимость «преобразования» русско-японской «соли­дарности» в войне против Германии в подлинно союзнические отношения, ориентированные и на послевоенный период. Союзный договор сулил, как представлялось, расширение военного сотруд­ничества, открывал большие возможности для размещения в Японии заказов на вооружение и боеприпасы, получения необ­ходимых кредитов на их оплату. С политической точки зрения он ограничивал бы стеснительную для России дирижерскую роль Англии в делах Дальневосточного региона, в том числе в непосред­ственных отношениях России с ее тихоокеанским соседом. Такой договор превращал бы Японию из союзника «на время войны» в союзника на более длительную перспективу, соответствовал бы и содействовал политике «дальнего прицела».