Get Adobe Flash player

Создание «целокупной» Польши

Не отражена должным образом и другая весьма важная наряду с овладением проливами цель —. Тем самым невольно создается некоторый «перекос»: будто не европейский, а балкано-ближневосточный театр занимал главенствующее место в русской внешней политике в годы первой мировой войны. Кстати, именно последняя задача — создание «це — локупной» Польши — первой была поставлена в повестку дня в самом начале войны, что указывало на первостепенное значение для России Европейского региона во внешней политике. Отноше­ние царского правительства к решению этой задачи на протяжении войны, разумеется, претерпевало определенную эволюцию. Нельзя не напомнить в этой связи, что польский вопрос и его место во взаимоотношениях царской России с ее союзниками вообще не по­лучили пока соответствующего отражения в нашей историографии.

Послевоенная перспек­тива

С программной речью о внешней политике царизма, ее бли­жайших задачах, в том числе и в расчете на, выступил «с высочайшего разрешения» С. Д. Сазонов. В первую очередь глава внешнеполитического ведомства, как и предыдущие ораторы, с особой силой подчеркнул стремление «обновленного» кабинета довести войну во что бы то ни стало до успешного завершения. Небывалая мировая война, заявил ми­нистр, принимает все более широкий размах и менее чем когда-ли­бо возможно предвидеть ее окончание. Однако «императорское правительство по-прежнему остается непреклонным в своей реши­мости довести войну до одоления врага». В этом отношении правительство «вполне единодушно со своими верными союз­никами»40.

В столь же категорической форме, как и глава кабинета, Сазо­нов отверг идею сепаратного мира с Германией. Россия, Франция и Англия, сказал он, еще в самом начале войны заявили, что в этом вопросе они неотделимы друг от друга, и в подтверждение сказан­ного подписали памятное соглашение от 23 августа (5 сентября) 1914 г. В дальнейшем к этому соглашению присоединились Япония и Италия. Договор, устанавливающий твердое намерение всех пяти держав заключить мир не иначе, как сообща, подписан в Лондоне 17 (30) ноября 1915 г. Этим должны быть раз навсегда опровергнуты «вздорные слухи об отдельном мире, ибо державы, скрепившие Читать далее

Протест Германии против указанной сделки

Он дал бы повод державам Согласия потребовать от китайского правительства выдворения из Китая (из концессий и договорных портов Китая) германских подданных. Последняя мера должна была, по мнению лондонского кабинета, «несомненно» втянуть Китай в войну с Германией, что оказало бы «большое влияние, как моральное, так и реальное, на общее ведение войны в Европе». «Не только ресурсы Китая станут доступны для союзников,— объясняли англичане своим партнерам,— но будет нанесен очень сильный удар герман­скому престижу на Востоке»14. Соответствующее «секретное сооб­щение» по этому поводу было сделано японскому послу в Лондоне Иноуэ 30 октября (12 ноября) еще до того, как об этом получили уведомление в Петрограде.

Ход сэра Грея не произвел на Сазонова благоприятного впечатления, так как был сделан без предварительной консульта­ции с ним; между тем инициатива в этом вопросе исходила, как показано, от русской дипломатии. Поэтому, очевидно, царский министр и не торопился с ответом. И не только, конечно, по этой причине.

Подготовительная работа

По их мнению, потребует немало времени, и одними собственными силами внешнеполитическому ведомству с нею не справиться, тем более что ни в обществе, ни в правительственных кругах «не отдают себе ясного отчета» в том, какие сложные задачи предстоит решать в момент окончания войны. «Лишь с определен­ным собственным планом, — настаивали октябристы, — можно будет приступить к совместному обсуждению с союзниками ряда вопросов и, только придя к соглашению с ними, можно будет приступить к третьей стадии работ, к определению международных отношений на будущее время»18.

В общем и целом это было подтверждением солидарности буржуазии с царским правительством в сфере иностранной поли­тики, требованием допущения буржуазии к определению курса страны, к выработке официальной внешнеполитической програм­мы, к непосредственному участию в послевоенном мирном урегу­лировании в рамках международной конференции.

Особенно острая дискуссия по вопросам внешней политики и ведения войны развернулась после речи Милюкова, произнесен­ной им в Думе 11 марта. Центральным по-прежнему оставался тезис о доведении войны до победного конца и обеспечении жизненных интересов России при заключении мира, достижении намеченных целей19. Прежде всего внимание думской аудитории было привлечено к проблеме Черноморских проливов. В комплексе внешнеполитических задач эта тема Читать далее

Газета «Нью-Йорк тайме»

Позже, в июле 1916 г., писала, что точка зрения Японии на политику «открытых дверей» в Китае во многом направлена в ущерб американским торговым интересам и новое русско-японское соглашение требует осо­бого внимания со стороны официального Вашингтона, в против­ном случае американские бизнесмены будут вытеснены с ки­тайского рынка . Значительная часть американской прессы, обслуживавшей интересы монополистического капитала, пуб­ликовала статьи, в которых прямо утверждалось, что русско — японский договор направлен против Соединенных Штатов 10°. Наиболее рьяные приверженцы откровенно экспансионистского курса требовали от правительства оградить права американ­ских предпринимателей в Китае и предвещали неизбежность столкновенния США с Японией и Россией 101. Стремясь успокоить разбушевавшиеся за океаном страсти, Сазонов в интервью корреспонденту «Ассошиэйтед Пресс» до­водил до сведения Соединенных Штатов, что заключенный Россией союзный договор с Японией «не знаменует начала по­литического курса, опасного для прав и интересов Америки» 102. На официальный запрос Госдепартамента относительно состо­явшегося русско-японского соглашения правительства России и Японии заверили вашингтонскую администрацию, что под­писанный ими договор не посягает на принцип Читать далее

Определенный сдвиг произошел и в позиции британского правительства

В начале 1915 г. в отношении русско-японского сближе­ния. С английской точки зрения, телеграфировал Бенкендорф Сазонову 23 января (5 февраля) 1915 г., Грей «не видит в этом никакого неудобства, скорее наоборот»48. На фоне углубляв­шегося военно-политического сотрудничества держав Антанты (соглашений о будущих территориальных разделах и иных сов­местных решений) дальнейшие возражения британского прави­тельства против поддерживаемого Францией русско-японского сближения до уровня формального союза, в том числе и Четверно­го, рассчитанного на длительную перспективу, находили все мень­ше объяснений и могли лишь осложнить англо-русские отно­шения, неблагоприятно сказавшись на совместных действиях против Германии, чего опасались в Лондоне не меньше, чем в Париже. Тем более что в русской прессе, как и в японской, все чаще и настойчивее становились выступления в пользу уста­новления союзных отношений между Россией и Японией.

Политика направленной против «грубого нарушения» вражескими государствами персидского нейтралитета

Подтвержалось намерение царизма строго придерживаться согласованной с англичанами политики в отношении Среднего Востока, и в частности Персии,—, полагаясь прежде всего на военную силу. Предла­галось развернуть там дополнительный военный контингент, дабы не позволить Германии окончательно подчинить своему влиянию «слабое персидское правительство», помешать молодому шаху проявить «малодушие» и переметнуться на сторону Австро-Герма — нии55. После того как в Персию были направлены значительные силы и русские войска одержали там несколько решительных по­бед, резюмировал Сазонов, положение в этой стране «стало за­метно меняться к лучшему». Молодой шах, совсем было решив­шийся покинуть Тегеран вместе с представителями враждебных держав, не только остался в столице, но и заявил о «полной предан­ности» российскому монарху и «твердом намерении» придержи­ваться впредь в отношении России и ее союзников дружественной политики. Вслед за тем был сформирован новый кабинет, в который вошли сановники, «сознающие необходимость ради блага самой Персии полного единения с могущественными соседями послед­ней — Россией и Англией, с которыми судьба этой страны связана самым тесным образом»56.

Царизм

Другая точка зрения, диаметрально противоположная первой, состоит в том, что неизменно следовал курсом продолже­ния войны до победного конца, руководствуясь соображениями как внутреннего, так и внешнеполитического порядка16. Нельзя не отметить, что аргументация сторонников этого взгляда не во всем одинакова: имеются расхождения, подчас существенные, особенно в отношении того, что было определяющим в привержен­ности царйзма этому курсу, какие мотивы удерживали его в войне против австро-германской коалиции и реальны ли были возмож­ности к перемене военно-политической ориентации.

Еще одна точка зрения в вопросе об отношении царизма к войне, сформулированная А. В. Игнатьевым (а ранее Э. Б. Генки­ной)17, сводится к тому, что накануне Февральской революции царизм «испытывал серьезные колебания в целесообразности ее продолжения». Автор поясняет, что представляло эту колеба­тельную линию во внешней политике не официальное прави­тельство в лице глав министерств и ведомств, а закулисное — при­дворная камарилья и ее ставленники, придворные круги13. Убеди­тельных доказательств в пользу данной версии не приведено. Не подкреплено пока фактическим материалом и утверждение о том, что тенденция к заключению сепаратного мира с Германией имела место «в некоторых правительственных кругах и царском окружении»19. Совершенно ясно, что без правильного, Читать далее

Требования Россия

При выполнении перечисленных автором могла бы предложить союзным с нею державам поделить между собою по их усмотрению остальные земли, принадлежащие вра­жеским государствам в Европе и в других частях света. Един­ственным условием этих «компенсационных» начал предполага­лось «упразднение Германской, Австрийской и Турецкой империй как таковых и расчленение двух первых на их составные части, с образованием по-прежнему нескольких самостоятельных госу­дарств, как-то: Ганновера, Касселя, Нассау, вольных городов и проч., упраздненных Пруссией в 1866 году и присоединенных ею к своим владениям» . Несомненным представлялось автору и то, что военные силы Германии и Австро-Венгрии должны быть доведены до минимума, крепости срыты, Кильский канал засыпан, а их военный флот разделен между союзниками, равно как и их колонии.

Вместе с тем в записке И. П. Балашева подчеркивалась настоятельная необходимость решения польского вопроса «еще до заключения мира» путем провозглашения политической незави­симости Польши при неукоснительном соблюдении ею постоянного нейтралитета, гарантированного великими державами. Сам акт «учреждения» независимого польского государства должен был совершиться «по замирении Европы». Не исключалась также и «личная уния» России и Польши в лице российского императора. Но в любом Читать далее

Германская пропаганда

Еще более неприятным, чем, широко проникавшая и в нейтральные страны, представлялось царскому правительству и буржуазно-помещичьим кругам «подыгрывание» вражеской пропаганде социал-пацифистов в собственной стране. Потому-то с таким гневом и раздражением обрушивались они против «пораженчества в любых его проявлениях», требуя усиле­ния репрессий. Ответного миролюбивого жеста со стороны царизма и его союзников не последовало. Знакомый с иностранной прессой октябристский оратор, в свою очередь, расставлял точки над «i».

Перейдя затем к подведению итогов полутора лет войны и определяя шансы союзников на будущее, линию их поведения, Ковалевский первым делом остановился на взаимоотношениях держав Согласия. Не ставя под сомнение «искренность и добрую волю всех союзников», «понимая и ценя» приносимые ими жертвы на всех фронтах, он подчеркнул, что им надлежит в противовес отношениям Германии со своими партнерами придерживаться «честной игры» во взаимных отношениях — того, что англичане называют fair play7.

Замечание это было не случайным. Как явствовало из дальней­ших рассуждений Ковалевского, честности в «большой игре» недоставало и среди союзников; вина за это в немалой степени возлагалась и на русскую дипломатию. С этим связывались и те «промахи и недочеты», которые создали ряд тяжелых осложнений.