Get Adobe Flash player

Секретный договор

Он , подписанный на пять лет87, состоял из следующих основных статей: 1. Обе стороны признавали: их «жизненные интересы» требуют, чтобы Китай не подпадал под владычество какой-либо третьей державы, враждебной России или Японии; в случае возникновения подобной угрозы они обя­зывались принимать совместные меры противодействия. 2. Если вследствие мер, принятых по взаимному согласию в соответст­вии со статьей 1-й, одна из сторон окажется втянутой в войну, другая сторона по просьбе своей союзницы должна прийти ей на помощь и не заключать мира без предварительного соглаше­ния с другой стороной. 3. Предусматривалось заключение меж­ду Россией и Японией военной конвенции. 4. Ни одна из догова­ривающихся сторон не обязана оказывать вооруженную по­мощь другой стороне, не обеспечив себе со стороны своих союз­ников помощи, соответствующей серьезности угрожающего конфликта88. Договор не допускал, однако, возможности ней­тралитета одной из сторон, если бы другая сторона оказалась втянутой в конфликт. Симптоматично, что в нем не упомина­лось об обязательствах Японии по договорам и соглашениям с Англией и Францией, которые содержались в проекте 1914 г. Правда, по взаимному соглашению содержание предусмотрен­ной договором секретной военной конвенции Читать далее

Отношениям с «невоюющими», нейтральными госу­дарствами

Значительное внимание в выступлении министра иностранных дел было уделено. В этом разделе он остановился прежде всего на отно­шениях со странами Северной Европы, в первую очередь со Шве­цией, имевшей важное стратегическое значение для обеих враждующих группировок. Немаловажными были и ее экономи­ческие связи с воевавшими державами, в особенности для Германии, как, впрочем, и для России. Напомнив о своих неодно­кратных заявлениях на заседаниях Государственной думы и в бесе­дах с представителями прессы о том, что по отношению к Швеции у России «нет иных чувств, кроме самого искреннего доброжела­тельства» и стремления поддерживать с нею тесные добросо­седские отношения, Сазонов с сожалением указал на то, что по ту сторону Ботнического залива есть еще люди, которые в силу «вкоренившихся предрассудков» и под влиянием происков врага относятся к России с недоверием и предубеждением. Между тем всякому должно быть ясно, что Россия и Швеция «самой приро­дой предназначены для мирных взаимоотношений на почве обоюдных экономических интересов и повод к вооруженному столкновению между ними может быть создан только искусствен­но51. Россия, сказал он, не ищет никаких территориальных прира­щений за счет своих северных соседей. Скандинавский Читать далее

Меньшевистская фракция

Она заявляла о том, что нельзя дове­рять и обновленному составу кабинета, ибо в правительственных верхах произошла лишь очередная смена декорации: с царскими почестями ушел в отставку «ветеран бюрократии», а на его место назначен другой, не менее махровый консерватор, показавший себя еще при разгоне тверского земства. Последние перемены в составе правительства, заявил Чхеидзе, «свидетельствуют о полном торжестве реакционной части объединенного дворянства». Штюрмеру также нельзя доверять, как и его предшественнику, которому найдена «достойная замена». Нельзя доверять, хотя он и пытался предстать в роли доброжелателя по отношению к Думе и общественным организациям. И призыв к единению, к взаимной уступчивости и примирению — все это только слова. Переформи­рованное правительство, за исключением отдельных министров, враждебно настроено не только против демократической, но и против буржуазной общественности: по-прежнему ограничивается деятельность городского и земского союзов, чинятся препятствия в работе военно-промышленных комитетов, еще больше при­тесняются профсоюзы и кооперация. Повседневная правитель­ственная практика — верное тому доказательство. «Идеологи бро­нированного немецкого кулака» — Министерство внутренних дел и Охранка продолжают действовать теми же истытанными метода­ми, причем полиция все чаще и откровеннее Читать далее

Лондонская декларацией от 5 сентября

Ничего похожего, конечно, в связи с английской дипломатией не предпринималось. Грей явно страдал слабостью памяти, как это не раз с ним случалось. Но на сей раз он заявил, что Великобритания придает самое большое значение свободе действий, которую приобрела бы Рос­сия благодаря заключению державами Согласия союза с Японией на время войны. Однако поскольку Россия и Франция уже явля­ются союзниками Англии на время войны, а последняя состоит в постоянном союзе с Японией, то оба этих договора, сопостав­ленные между собой, указывают на порядок вещей, который рав­носилен Четверному союзу на время войны и который предохраняет на это время Россию от опасности японской агрессии. Британ­ский министр заявил также, что для него не составляет труда, если это представится желательным, выяснить совместно с Япо­нией данный аспект, чего «было бы достаточно на время войны и позволило бы позаботиться впоследствии о заключении постоян­ного Четверного союза»35. На этом совещание было прервано.

Из сказанного можно было заключить, что в данный момент Грей «не сочувствовал» ни Четверному, ни русско-японскому союзу, дабы Англия по-прежнему оставалась «связующим звеном» между франко-русским и англо-японским союзами, извлекая из этого вполне очевидную политическую выгоду и занимая таким образом особую роль в антантовской коалиции: благодаря этому она имела возможность в случае необходимости оказывать опре­деленное Читать далее

«Отечест­венные оптимисты»

В ней прямо заявлялось: опыт премьерства Горемыкина должен еще раз убедить  в том, что чудесных превращений в такое про­заическое время не бывает, что задачи российского консерватизма, «как дореформенного, так и обновленного», всегда одни и те же, что служители консервативной идеи в «мягких» или в «твердых» формах всегда проводят и будут проводить «все ту же программу, находящуюся в полном противоречии с требованиями жизни». На посту премьера ветерана бюрократии Горемыкина сменил са­новник, примыкающий к правым группам. Поэтому в ближайшем будущем трудно ожидать каких-либо серьезных изменений в на­правлении политического курса16.

Кадетская «Речь» в своих комментариях по тому же поводу, прежде чем обсуждать «программу» нового премьера, ограни­чилась постановкой «предварительного» (по существу, бессодер­жательного) вопроса: кому принадлежит эта программа — пра­вительству или самому Штюрмеру? Автор заметки, укрывшийся за псевдонимом Скептик, с серьезным видом уточнял: от того или иного решения означенной «дилеммы» зависит и отношение к самой программе. Но это — пустая риторика. Каждому серьезному наблюдателю было ясно, что переданное в прессу заявление нового царского избранника получило высочайшее одобрение и является, следовательно, установкой для правительства. Не случайно и сам Скептик прозрачно намекал Читать далее

Попытки России и Франции поднять свои отношения с Японией на «более высокий уровень»

Они привели к мысли о создании Четверно­го англо-франко-русско-японского союза. Однако переговоры, про­исходившие по этому поводу в августе 1914 г., не завершились тогда практическим результатом. Японский буржуазный автор Т. Такеути отмечал, что идея заключения союзных договоров Япо­нии с Россией и Францией встретила поддержку премьер-министра Окума и членов ГЭНРО; но вскоре выяснилось, что Япония не спешила брать на себя конкретных обязательств, рассчитывая воспользоваться занятостью европейских держав войной для уста­новления своей гегемонии на Дальнем Востоке8. В известной мере этому помешало и скрытое, но весьма ощутимое противодействие со стороны Англии, считавшей, что оформление такого союза зна­чительно принизит ее роль в дальневосточных делах, равно как и в антантовской коалиции в целом. Поэтому Грей занял в тот момент уклончивую позицию9, сказавшуюся и на линии поведения японского министра иностранных для ярого англофила Като.

Апологеты самодержавия

Они все еще уповали на «громадную духовную мощь», заключенную в царском имени: «…вводить наро­доправство в теперешнее время… значит губить Россию». Народо­правством нарочито именовалось то самое «министерство дове­рия», которое должно было состоять из тех же представителей господствующих классов, только несколько более гибких и менее реакционных, чем непосредственные царские избранники.

В конце концов Марков 2-й обвинил оппозицию и левые силы в преступном посягательстве на власть; в том, что они ведут борьбу не только с правительством, но и с верховной властью и потому являются врагами верховной власти . Фактически это было призывом к принятию решительных мер против всех, кто обнаруживал оппозиционные, антиправительственные настроения, не говоря уже о репрессиях в отношении рабочего и крестьянс­кого движения.

Зависимость России от союзни­ков

Думается, таким образом, что все еще несколько преувеличивается, недостаточно учиты­вается взаимная зависимость союзников от России. В трактовке этого вопроса и по сей день сказывается влияние историографии прошлых лет. Известный тезис о России как «прислужнице», «младшем партнере» западных держав в какой-то мере отражен в новой формулировке о лидерстве Франции и Англии в Тройствен­ном согласии. Представляется необходимым привести эту трак­товку в большее соответствие с ленинскими положениями, в част­ности с признанием того, что Россия являлась наряду с Англи­ей и Германией одной из трех «главных величин» в мировой войне, одной из трех «сильнейших империалистских держав»24. «Война,— подчеркивал В. И. Ленин,— порождена империалист­скими отношениями между великими державами… на первом месте стоят в этой войне два
столкновения. Первое — между Анг­лией и Германией. Второе — между Германией и Россией. Эти три великие державы, эти три великих разбойника на большой дороге являются главными величинами в настоящей войне, остальные — несамостоятельные союзники»25. Напомним, что данная класси­фикация относится к концу 1916 г. Уточнение этого вопроса имеет большое методологическое и конкретно-историческое значение. Разнообразнейшая историко-дипломатическая документация убе­ждает, что, как ни велика была роль Англии в антигерманской коалиции, основным звеном коалиции, главной ее крепью являлся франко-русский Читать далее

Обстрел октябристов

Первой под оказалась Англия, хотя высту­павший и пытался смягчить впечатление от высказанного им упрека. При всем единомыслии союзников относительно общих целей борьбы, отмечал Ковалевский, между ними не было единст­ва в понимании некоторых ее важных аспектов. Англия, сказал он, «была увлечена преследованием врага на море и в колониях и роль свою на континенте понимала довольно узко, как защиту ворот своего дома, т. е. Кале»8.

Небезупречно, по словам оратора, действовала и Франция, хотя у нее были, несомненно, более извиняющие обстоятельства: Франция, подчеркивал Ковалевский, грудью отстаивала свою сто­лицу Париж и границы. Однако на второстепенных театрах войны союзники действовали хотя и самоотверженно, но малыми силами, с задержками и опозданиями, позволяя врагу объеди­ниться и укрепиться9. Вина и упущения Италии представлялись октябристам несравненно серьезнее. Последняя вызывала неудо­вольствие тем, что, воздерживаясь от объявления войны Германии и не используя всех своих сил даже против Австрии, она «упустила момент, когда могла энергично вмешаться в балканскую кампа­нию и сыграть там решающую роль». Только быстрая решимость Италии объявить войну Германии и вступить в реальное единение со своими партнерами по коалиции могла, по мнению земцев — октябристов, исправить ошибку, от которой немало зависел Читать далее

Заклю­чение союзного договора между Японией и Россией

Как уже отмечалось, одновременно с переговорами о велись пе­реговоры относительно «взаимных услуг, которые союзники нашли бы возможным оказывать друг другу» 107. Царское пра­вительство с самого начала выразило желание получить у Япо­нии значительную часть ее запасов вооружения, боеприпасов и снаряжения, прежде всего тяжелой артиллерии. Было услов­лено, что за соответствующие уступки со стороны царского пра­вительства Япония поставит России в ближайшее время 120 тыс. винтовок и 80 млн патронов к ним 108. Переговоры же о приобретении у Японии тяжелой артиллерии были длительны­ми и отнюдь не легкими, причем военные ведомства Токио ста­рались сбыть устаревшие образцы 109.

За поставки вооружения и предоставление кредитов на их оплату Япония добивалась не только отмены таможенных пош­лин для японских товаров и изменения режима рыболовства в русских территориальных водах Дальнего Востока в пользу японских промысловиков, но и уступки ей всего южного участ­ка КВЖД от Харбина до Чаньчуня протяженностью более 200 км, большая часть которого находилась в русской сфере влия­ния в Маньчжурии, а также предоставления права плавания японским судам по р. Сунгари, что шло вразрез с русско-япон­скими конвенциями 1907 и 1910 гг. 110 Встретив отпор со сто­роны царского правительства (в особенности в отношении уступки КВЖД) 111 и выразив Читать далее