Get Adobe Flash player

Борьба с «немецким засильем»

В какой-то мере этот призыв шел в русле пресловутой которую ставили себе в заслугу правые партии, — к очищению министерства от лиц немецкого происхож­дения, злой воле которых приписывалась значительная часть оши­бок и промахов в иностранной политике. (Кстати, именно этими своими пассажами речь Милютина вызвала «приятное удивление» у правоскамеечников.) В ведомстве иностранных дел, констатиро­вал выступавший, слишком много лиц с немецкими фамилиями, «думающих по-немецки» и переводящих (часто с трудом) на русский язык свои немецкие мысли; причем многие из них за­нимают довольно ответственные посты. Необходимо изменить сложившееся положение и сделать так, чтобы у власти не стояли люди, находящиеся под подозрением в явном или скрытом герма­нофильстве. Не обошлось также и без намеков на прямую измену некоторых из ответственных чиновников дипломатического аппа­рата. «Хотелось бы, — заявил оратор, — поменьше немецких фа­милий в этом ведомстве».

Указав на неизменность стремления России к победе и готовность ради нее идти на любые жертвы, оратор выразил настойчивое пожелание, чтобы дипломатия внесла более весомый вклад в достижение этой победы, не полагаясь на одну лишь «силу штыков», а сражаясь и собственными средствами, собствен­ным оружием. Мы требуем и ждем дипломатических побед, декламировал представитель думского большинства, старательно Читать далее

Развитие политической обстановки на Дальнем Востоке

И позже, наблюдая за и указывая на бреши в англо-японском союзе, на отсутствие в нем «прочности и искренности», Крупенский считал необходимым не терять из виду этого обстоятельства, которое, по его мнению, легко могло привести по окончании войны к сближению между Японией и Германией, «уже делающей в этом направлении недвусмысленные авансы»53.

Другой заход с тем же прицелом германская дипломатия де­лала в Швеции. 4(17) марта 1915 г. японский посланник в Стокгольме Уцида информировал свое правительство, что Герма­ния не питает особой вражды по отношению к Японии, о чем сообщил ему на днях тамошний турецкий посланник, и согласна в случае надлежащей компенсации за захваченный Японией Цин­дао предоставить ей по окончании войны капиталы «для осу­ществления различных предприятий, проектируемых Японией в Китае»54. Спустя три недели (25 марта) тот же Уцида телеграфи­ровал японскому послу в Петрограде для передачи в Токио о том, что 5 апреля по приглашению австрийского посланника он имел с ним секретную встречу в турецкой миссии, где ему было заявлено о готовности Германии заключить сепаратный мир с Японией. При этом австрийский посланник сказал, что, если бы Япония пожелала теперь вступить в секретные переговоры о мире с германским пра­вительством, он уведомил Читать далее

«Спекулятивный» ло­зунг

Решительно отмечая упомянутый выше: «Без аннексий», Милюков предупреждал «Прогрессивный блок» о том, что в ответственный для России момент ей может угрожать опасность с двух сторон, с двух крайних флангов — со стороны крайних левых и крайних правых. И те и другие изо­бражались им если не прямыми, то скрытыми пораженцами. (Напомним, что в политическом лексиконе той поры к «крайним левым» относились не только большевики, но и оборонческие группы трудовиков и меньшевиков.) «Слева, — развивал свою вер­сию Милюков, — нам будут говорить, что надо ограничиться толь­ко обороной и что все остальное есть стремление к захватам и империализм. Справа будут говорить, что нужно уступками внешнему врагу вовремя предупредить усиление внутреннего вра­га. Дума и оппозиция забрали слишком много силы; английские идеи для России слишком опасны; гораздо лучше испытанная дружба с германской монархией»20.

Необходимо, напрашивался вывод, противостоять как той, так и другой тенденции, давать отпор и правым и левым, дабы не допустить ни сепаратного, ни преждевременного компромиссного мира с ничейным исходом. В этой связи Милюков приветство­вал заявление Сазонова в его думской речи 9 февраля о подписа­нии в Лондоне 17 (30) ноября Читать далее

Царская дипломатия предпринимала активные ша­ги по вовлечению в войну Китая

Параллельно с переговорами о заключении союзного дого­вора с Японией на стороне держав Согласия. Пер­вые попытки были сделаны еще в 1914 г., но тогда к этому весьма прохладно отнеслась Англия и явно неодобрительно Япония, хотя китайское правительство изъявляло готовность примкнуть к анти­германской коалиции. Правительство Юань Шикая еще в сен­тябре—октябре 1914 г. предлагало Великобритании направить китайские воинские части в Киаочао для участия в осаде крепости Циндао совместно с японскими и английскими войсками. Однако против этого решительно выступила Япония, опасавшаяся, что вступление Китая в войну против Германии помешает осуществле­нию агрессивных замыслов японских милитаристов в отношении соседнего государства1.

Тяжелое положение, в котором оказались союзники в 1915 г., заставило англичан несколько пересмотреть свою «дальневосточ­ную дипломатию», внести в нее некоторые весьма существенные коррективы, в том числе в отношении вовлечения Китая в войну. Вопрос этот стал активно обсуждаться с осени 1915 г. Инициатива в его постановке принадлежала русскому посланнику в Пекине В. Н. Крупенскому. В секретной телеграмме от 25 октября (7 ноября) 1915г. Крупенский докладывал, что, по его наблюде­ниям, имеется возможность убедить китайское правительство открыто стать на сторону союзных держав и объявить войну Гер­мании и Австро-Венгрии, хотя он и сознает, что на этом пути встре­тятся немалые трудности, Читать далее

Кадетский авторитет

Вместе с тем признанный в области международных отношений немало распространялся о допущен­ных русской и союзной дипломатией промахах накануне и во время самой мировой войны, которых, как ему представля­лось, можно было избежать, будь она целеустремленнее и изво­ротливее.

Больше всего упреков вызвала дипломатическая карусель на Балканах, и в первую очередь непростительная потеря Болгарии, примкнувшей, к удивлению многих политических наблюдателей (в том числе и самого лидера кадетов), к блоку Центральных держав. Для Сазонова эта критика не была обескураживающей, но она представлялась все же симптоматичной, тем более что министр иностранных дел, как известно, поддерживал постоянные контакты с думскими кругами, и в частности с лидерами «Прогрес­сивного блока».

За Милюковым последовали выступления представителей дру­гих подразделений «Прогрессивного блока» — В. В. Милютина (от фракции «прогрессистов»), П. Н. Крупенского (от группы Центра) и некоторых других. Преимущественное внимание они обращали на неудачи политики России и союзников в отношении стран Восточной Европы, политики, приведшей фактически к по­тере Балкан и образованию сплошной линии неприятельского фронта от Северного и Балтийского морей до малоазиатских владений Турции включительно, отсекавшего Россию от ее запад­ных союзников.

Содер­жать в Черном море сильный военный флот

Последнее приведет к необходимости, многочисленную армию и дорогостоящие крепостные укрепления. А это, в свою очередь, принудит другие державы, имеющие в этом «углу Среди­земного моря» первостепенные интересы, содержать в нем также большие силы. «Но, как показал опыт, в таких случаях равновесие не может быть сохранено и каждая сторона будет норовить пересилить другую, а потому, чем более мы будем вооружаться, тем более вооружатся и наши противники. Результаты таких состя­заний известны: расходы будут расти, народы разоряться, раз­дражаться столкновением непримиримых интересов и все это приведет снова к войне»89.

Ход мысли предельно ясен: лучшей гарантией безопасности и мира является неприступная позиция, каковую можно обеспе­чить лишь при условии овладения соответствующим стратеги­ческим плацдармом и оснащения его надлежащими боевыми средствами. В сочетании с тезисом о «естественных границах»90, который развивал автор, это давало широкий простор для оправ­дания любой империалистической акции. Главным условием соб­людения будущего мира, поучал он молодого неопытного минист­ра, является удовлетворение законных жизненных интересов вели­ких держав. Исходя из этого, ближневосточный вопрос должен быть разрешен таким образом, «чтобы он не мог более подлежать спору Читать далее

Антигерманская коалиция

Все эти и некоторые другие обстоятельства позволяли рас­считывать на вовлечение Китая в, что дало бы союзникам новый после присоединения к ним Италии мо­рально-политический и дипломатический эффект, особенно после того, как союзная дипломатия потерпела фиаско на Балканах в результате потери Болгарии. Объявление Китаем войны Гер­мании и Австрии, убежденно настаивал посланник, было бы для союзников в высшей степени желательно не только с моральной точки зрения, но и потому, что был бы положен конец всяким гер­манским интригам в Восточной Азии путем изгнания из Китая всех германских и австрийских подданных и нанесен смертельный удар влиянию и торговле Германии на Дальнем Востоке. Кроме того, союзники, в первую очередь Россия, получили бы возможность широкого использования китайских арсеналов и оружейных заво­дов. Благоприятным представлялся Крупенскому и момент для проведения этой политико-дипломатической акции. Еще в конце апреля он отмечал, что «в настоящую минуту мы находимся с Ки­таем в более дружественных отношениях, чем когда бы то ни было со времени русско-японской войны»4. Разумеется, «дружба» эта выглядела несколько своеобразно. Китай являлся далеко не равно­правным партнером, оставаясь по-прежнему объектом империа­листической экспансии великих держав. Фактом, однако, явля­лось Читать далее

Февральско-мартовские думские баталии

Как и дуэль правой и либеральной прессы того периода, наглядно иллюстрируют неук­лонное нарастание кризиса верхов, развивавшегося параллельно с кризисом низов. Новым яр,ким проявлением этого кризиса явится внутриполитическая борьба летом 1916 г., вызванная в значительной мере переменами в составе правительства, в частно­сти отставкой С. Д. Сазонова и передачей внешнеполитического ведомства под управление Б. В. Штюрмера. Мартовская полемика по вопросам внешней и внутренней — политики во многом пред­восхитила знаменитую «обвинительную речь» Милюкова, произ­несенную им в Думе 1 ноября 1916 г., и последовавшие затем ближайшие события.

Подтвердив в самой категорической форме свою привержен­ность курсу на доведение войны до победного конца, буржуазно­помещичьи партии напомнили одновременно и о целях, во имя которых они ведут эту кровавую бойню. С наибольшей прямо­линейностью сделали это крайне правые, конкретизируя и допол­няя правительственную декларацию. Тот же Марков 2-й выдвинул 14 марта от имени фракции правых следующие требования: еще до окончания войны «точно и определенно» выговорить у союзни­ков «полное и безусловное владение» черноморскими проливами, Константинополем, Адрианополем и соответствующими областями с Галлиполи, а также солидной областью, прилегающей к Мрамор­ному морю, в Малой Азии; присоединить Читать далее

Историография внешней политики России в канун второй русской революции

Следует заметить, что многие из вопросов, относящихся к названной теме, являются «сквозными» для всего периода войны от ее начала до крушения самодержа­вия. Среди них, в первую очередь: цели войны и средства к их достижению; место и роль России в системе Антанты; отношения царского правительства с союзниками по вопросам ведения войны, совместные военно-политические и дипломатические акции, финансово-экономические отношения с державами Согла­сия и проблемы военных поставок; решения и соглашения о бу­дущих территориальных разделах и сферах влияния; забота о расширении и консолидации антантовской коалиции и недопу­щение роста рядов вражеского лагеря; политика в отношении нейтральных государств, поддержание торгово-экономических и политических связей с ними; отношение классов и партий России к задачам ведения войны, к внешнеполитическим планам и замыслам царизма и его союзников и некоторые другие Полнота отражения этих вопросов в советской историографии далеко не одинакова и по периоду, предшествующему войне, и по периоду, непосредственно предфевральскому— 1916 г. и по первым двум месяцам 1917 г. По широте охвата и глубине разработки перечисленной проблематики в историографии прежде всего надо указать на работы Ф. И. Нотовича, А. Л. Сидорова, В. М. Хвостова. Оценка этих работ содержится в коллективной монографии «Итоги и за­дачи Читать далее

Английский план вовлечения Китая в войну

Он сводился к следую­щему: державы Согласия при поддержке Японии обращаются с просьбой к китайскому правительству, а точнее, рекомендуют ему ослабить свой нейтралитет в деле военных поставок и заклю­чить с английским и русским правительствами сделку о продаже России оружия из имеющихся у него запасов, а также о расшире­нии при финансовом и организационном содействии этих прави­тельств производительности китайских заводов, с тем чтобы боль­шая часть их продукции продавалась Англии и России. Эта сделка, как полагали, должна была вызвать «энергичный протест» со стороны Германии против нарушения Китаем нейтралитета, в ре­зультате чего пекинское правительство оказалось бы перед выбо­ром: или порвать с державами Согласия, или присоединиться к ним. Предполагалось, и не без оснований, что наиболее вероятным будет второе — вступление Китая в антигерманскую коалицию. Тем более, что именно к такому варианту склонялось само китай­ское правительство. Как отмечалось в памятной записке британ­ского посольства в Петрограде от 31 октября (13 ноября) 1915 г., английский посланник в Пекине несколько раз за последнее время «совещался» с китайским президентом Юань Шикаем и его ближайшим помощником Лянь Шии о поставке союзникам оружия и снаряжения. При этом пекинское правительство продолжало Читать далее