Get Adobe Flash player

Известная тревога

Она прозвучала в выступлении земца-октябриста в отношении Румынии и Греции. Хотя Сазонов и заявил, что Румыния придерживается позиции строгого нейтралитета, с ко­торым «мирятся» державы Согласия, было бы предпочтительнее видеть ее в рядах союзников. Поощряя правящие круги Румынии к такому образу действий, думский деятель отмечал, что это явилось бы «естественным выражением ее стремления к созданию великой Румынии и к воссоединению с нею пяти миллионов зарубежных румын». Только в единении с Согласием, добавлял он, Румыния имеет шансы и достичь господствующего положения на Балканах, и обеспечить вместе с тем свои жизненные интересы на Черном море. Присоединение же ее к германо-австрийскому союзу, предостерегал оратор, не даст Румынии указанных преиму­ществ и поставит во враждебные отношения с великим соседом. И все же при всей очевидности означенных для Румынии выгод русская дипломатия стоит там перед трудной задачей преодоления «отчаянного противодействия Германии и ее агентов», пользую­щихся ложью и клеветой, распространяемыми подкупленной Берлином прессой. Причем Германия не останавливалась перед от­крытыми угрозами на случай, если бы румынское правительство вознамерилось примкнуть к Антанте. Исходя из этого, октябристы признавали необходимым активизировать деятельность русской дипломатии в отношении Румынии. С тревогой говорилось о позиции Читать далее

Сазонов взялся переговорить с послом Мотоно

Со своей стороны, относительно возможности общего политического согла­шения России, Англии и Франции с Японией. Разговор этот состоялся в тот же день; Мотоно высказывался весьма сочувствен­но о расширении и укреплении политических связей Японии с державами Тройственного согласия и «сетовал на англичан за нежелание приступить ныне же к решению этого вопроса». На замечание Сазонова, что ныне Грей допускает возможность не ожидать для этого окончания войны, японский посол ответил, что для него это новый факт, облегчающий дело, но заметил, что союзы, не скрепленные общностью действий, остаются бумагой, которую, как продемонстрировала Германия, можно легко разор­вать. В этих словах явно сквозил намек на то, что одна из названных стран, а именно Англия, действует не совсем в духе такой «общности» и что Япония не может не претендовать на получение соответствующих компенсаций за свое участие в общем предприятии. Кстати, примерно в это же время французский посол в Токио Реньо информировал свое правительство о том, что в Японии наблюдается «разочарование» в союзе с Англией, которая об­винялась «в предоставлении японцам служебной роли в настоящей войне». Просьба англичан о посылке японских войск в Европу, уведомлял Реньо, была отклонена токийским кабинетом, так как англичане не обещали за это японцам реальных выгод. Между тем последние считали себя вправе рассчитывать, что за военную помощь Читать далее

Французское правительство

Оно быстро и положительно отклик­нулось на предложение Петрограда (От своего посланника в Пе­кине оно уже имело информацию об инициативе Крупенского.) Через день после получения инструкции (30 октября) Извольский сообщил, что на его запрос Ж. Камбон высказал личное мнение: он разделяет соображения Сазонова, но полагает, что возражения могут последовать не только со стороны Японии, но и Англии; однако считает возможным устранить их12.

Вопреки ожиданиям на этот раз английский кабинет весьма благосклонно отнесся к выдвинутому предложению. К удивлению Сазонова, Грей решил даже перехватить инициативу и взять на себя главную роль в проведении намеченной акции. Сознавая, что основным препятствием на пути вовлечения Китая в войну на сто­роне стран Согласия может оказаться негативная позиция Японии, английская дипломатия и начала заход с этой стороны, стремясь внушить своему давнему союзнику, что необходимость такого шага диктуется прежде всего военными, а не политическими соображениями.

Деятельности общественных организаций

Такой же хлестаковщиной отдавало и требование относитель­но. Ибо, как ни соблазни­тельны были для оппозиции эти и подобные рецепты, орган рос­сийского бизнеса не мог не признать, что нет никаких данных, которые позволяли бы думать, будто при новом премьере «дела потекут по надлежащему руслу». Нет, стало быть, и оснований рассчитывать на «новое внутреннее единение» — такое, каким ознаменовалось начало войны21. Кстати, по поводу реформ и зако­нодательной инициативы царь выразился однажды так: стоит протянуть им только палец, они оторвут его вместе с рукой22. Так что «перспективы» в этом отношении были вполне определенными.

Спустя три недели после своего назначения, 9 февраля, Штюрмер выступил с изложением программы «нового» кабинета перед членами Думы и Государственного совета. В зачитанной им декларации, как и в интервью представителям прессы, со всей категоричностью подчеркивалась решимость царской администра­ции во что бы то ни стало продолжать войну до полной побе­ды: «Россия не положит оружия, пока в теснейшем содружестве со своими союзниками не одержит решительной победы… Россия не сомневается в конечной победе, хотя и не скрывает от себя тяжести уже понесенных и еще предстоящих жертв… Опасны нане­сенные удары, но тем напряженнее воля довести борьбу до желан­ного и победного Читать далее

Правомонархические, черносотенные круги

Они поспешили апро­бировать «программу Штюрмера» и обеспечить ей хорошую прес­су. Органы правой печати широко распубликовали «беседу» и принялись усердно комментировать ее в выгодном для консервато­ров свете. Прежде всего подчеркивалась неизменность общего политического курса, неизменность того «русла, по которому течет правительственная политика». Это русло, уточняла синодская га­зета, «остается прежним и всякая попытка изменить его встретит сильнейший отпор»7.

Шумную рекламу «вступительным словам» нового главы цар­ского кабинета создавали такие правые органы печати, как «Зем­щина», «Голос Руси», «Русское знамя», «Новое время», «Петро­градские ведомости» и др. В одной из статей по случаю назначения очередного премьера последняя газета патетически возвеща­ла: принимая на себя бремя высокой ответственности в исключи­тельную эпоху, переживаемую Россией, он ознаменовал начало своей новой государственной деятельности заявлением: краеуголь­ным камнем всех его дел и помыслов является достижение «во что бы то ни стало победоносного конца не нами начатой войны». «Правительство в лице Б. В. Штюрмера исполнено веры, что Рос­сия, полная неистощимых сил и богатств, побеждена быть не может: великая страна заключит лишь достойный ее и обеспечи­вающий Читать далее

Официальные лица с пред­ставителями вражеской коалиции

Опасаясь, что данной встречей «можно воспользоваться» во вред Японии, барон Като дал указание своим послам в Петро­граде, Лондоне, Париже и Вашингтоне немедленно конфиденци­альным образом сообщить в Министерство иностранных дел страны пребывания об этом факте и, кроме того, сделать заяв­ление, что, хотя Уцида дал ответ на сделанное предложение «по собственному усмотрению», японское правительство «вполне одобряет его образ действия»56. Одновременно с этим указа­нием посол сообщал также полный текст телеграммы Уцида о его встрече с австрийским посланником57. 2 апреля японский посол в Петрограде барон Мотоно в соответствии с полученным предписанием конфиденциально сообщил Сазонову об австро-гер­манском зондаже в Стокгольме и о реакции на него японского правительства. Поблагодарив посла за «любезное сообщение», Сазонов выразил надежду, что оно сделано отнюдь не с целью «дать знать о желании Германии заключить мир с Японией». Если бы речь шла о сепаратном мире союзников с Австрией, говорил Сазонов, русское правительство не стало бы особенно противиться. Однако при сложившейся ситуации трудно предпо­ложить, что Германия и Австро-Венгрия «заключат мир на тех условиях, которые им ставятся»58.

Представители союзников в Токио

Вразнобой действовали и, будучи не в состоянии скоординировать получаемые ими инструк­ции от своих правительств. Да и Малевский не имел еще ясного представления, какой линии следует придерживаться; колебался, стоит ли добиваться выступления Китая, если это способно при­вести к охлаждению между союзниками и Японией. С одной стороны, он находил, что Япония «не имеет оснований» возражать против указанного выступления и едва ли выйдет из числа союзни­ков, если таковое произойдет, ввиду присоединения ее к Лондон­ской декларации от 5 сентября 1914 г. Но в то же время не сомневался, что «вступление Китая в образовавшийся блок держав будет встречено несочувственно и может подать по­вод японцам более сдержанно относиться как к нашим, так и союзническим интересам». Лично ему, добавлял он, неодно­кратно приходилось слышать от японских государственных дея­телей, что основным приемом китайской политики является стремление разъединить державы, имеющие интересы на Дальнем Востоке; и если такое мнение справедливо, то возникает вопрос, что в данном положении для России более существенно: сохра­нить ли в незыблемости те основы, которые установились между нею и Японией «или рисковать поколебать их ради приобретения слабой в военном отношении поддержки Китая»22. Другими сло­вами, Малевский весьма скептически относился к идее привлече­ния Китая в ряды союзников. Такая Читать далее

Мелкобуржуазные партии меньшевиков и эсеров

И их пред­ставители в Государственной думе (трудовики и фракция Чхеидзе) неизменно стояли на оборонческих позициях, хотя и отвергали захватнические устремления правящих кругов противоборство­вавших империалистических блоков. Осуждая соглашательство либералов с крайними консерваторами, они в то же время плелись в хвосте лидеров буржуазно-помещичьей оппозиции в расчете на то, что последние возглавят борьбу демократических сил против самодержавия, заранее уступая буржуазии руководящую роль в приближавшейся буржуазно-демократической революции. Только ленинская партия решительно и последовательно вы­ступала против кровавой империалистической войны, призывая рабочий класс и трудовое крестьянство к превращению войны империалистической в войну гражданскую с целью свержения буржуазно-помещичьей власти и установления справедливого демократического мира.1За бурным обсуждением правительственной платформы Штюр­мера по вопросам внутренней политики, рассматривавшейся в тесной связи с войной, последовала дискуссия и по различным аспектам внешней политики. С рядом критических замечаний по внешнеполитической деятельности правительства, непосредствен­но в адрес дипломатического ведомства первыми в ходе открыв­шихся думских прений выступили октябристы, в частности пред­ставитель самой многочисленной в IV Думе Читать далее

Послы Англии, Франции и России в Токио

Лишь 9 (22) ноября 1915 г. договорились о совместном заявлении барону Исии и от имени своих правительств официально предложили япон­скому правительству присоединиться «к предпринимаемым тре­мя державами шагам в Пекине» с целью побудить Китай разор­вать отношения с Германией и Австро-Венгрией, следствием чего должно было явиться вступление его в войну на стороне держав Согласия. Заявление это было встречено по меньшей мере про­хладно.

Как и следовало ожидать, барон Исии уклонился от прямого ответа под предлогом болезни премьера и военного министра, а также отсутствия министров внутренних дел и юстиции, хотя и за­верил, что приложит все старания к тому, чтобы как можно скорее выяснить отношение японского правительства к предложению держав Согласия. Свое же личное мнение по существу вопроса руководитель японской внешней политики сообщить отказался, несмотря на просьбу послов, сославшись на то, что это дело требует всестороннего обсуждения с членами кабинета и премьером, «кото­рый еще в постели». Однако японские руководители не собирались поторапливаться. Напротив, они старались всячески затянуть с ответом. «Я вынес впечатление,— резюмировал Малевский итог совместного выступления трех послов,— что наше обращение к ми­нистру Читать далее

Английское посольство

Не дождавшись ответа на свою предыдущую памятную за­писку, спустя пять дней препроводило Сазо­нову новую, в которой говорилось, что правительство его величест­ва «очень желало бы», чтобы российское и французское правитель­ства в возможно короткий срок пришли к соглашению о поддержке британского выступления в Токио. Главная цель, которую поста­вило перед собой правительство Великобритании, когда присту­пило к указанным переговорам, разъяснялось в записке, заключа­лась прежде всего в получении нового источника снабжения русской армии винтовками. «Что касается Великобритании, то ее главной целью было прекращение германских интриг, направлен­ных против Индии». Тем не менее Грей «вполне разделяет» точку зрения, высказанную Сазоновым, относительно того, что при представлении дела японскому правительству следует особенно подчеркнуть преимущества, которые получит Япония от устране­ния германской торговли с китайского рынка17. Более того, англий­ский министр иностранных дел «готов согласиться на любые пред­ставления, которые российское и французское правительства решат сделать в Токио», и даже подсказывает, на что еще можно было бы обратить внимание японского правительства убедить его в необходимости соответствующего демарша в Пекине.