Get Adobe Flash player

Война

«Таймс»

В качестве иллюстрации посол сослался на один из наиболее распространенных в Японии ежемесячных журналов —, посвятивший почти весь свой политический отдел январского выпуска вопросу заключения русско-японского союза. Помещен­ные в этом разделе статьи принадлежали, по словам Малевского, выдающимся деятелям государственной и общественной жизни Японии. Среди них — бывший министр путей сообщения Нака — сиодзи, аттестованный послом как «сотрудник» барона Симпэя Гото, одного из влиятельных членов японского кабинета; из­вестный финансист Соеда, бывший одно время товарищем ми­нистра финансов и председателем Промышленного банка Японии; глава парламентской партии «кокуминто» и бессменный член нижней палаты Инукай, «на которого здесь смотрят как на вождя оппозиции и будущего премьера»; лидер правительственной партии «досикай» Симада, также бессменный член нижней палаты и автор многочисленных статей по истории и политике, и ряд других деятелей, в том числе предположительно и бывший военный министр Уехара. Все перечисленные статьи, комментировал Ма­левский, содержат весьма интересные соображения в пользу тесного сближения России с Японией42.

Месяцем позже, 9(22 февраля) 1915 г., Малевский вновь сообщал в одном из своих донесений о том, что «Россия никогда не имела здесь (в Токио. — В. В.)
такой хорошей прессы», и о весьма Читать далее

Выступление Португалии

Приветствуя на стороне держав Сог­ласия, представители «Прогрессивного блока», от имени которых говорил Милютин, и в этом не видели заслуг царской дипломатии, расценивая решение лиссабонского правительства, с одной сторо­ны, «как результат понятых самой республикой ее жизненных интересов», а с другой стороны, как результат усилий английской дипломатии. Хотя справедливости ради следует сказать, что и русские, и французские дипломаты и военные не оставались безучастными в разъяснении правительству Португалии ее «жиз­ненных интересов»23.

Затронуты были также и отношения с нейтральной Швейца­рией, в которой, по оценке выступавшего, весьма остро для союзни­ков стоял вопрос о контроле над ввозом и вывозом товаров из Германии и которая в последнее время приобретала особое значение как очаг, откуда исходила «наиболее сильная агитация о мирных условиях»24. Царское правительство, как и правительст­ва Англии, Франции и Италии, считало необходимым во что бы то ни стало оградить нейтралитет Швейцарии, особенно в связи со слухами о подготовке вторжения в ее пределы германских войск для нанесения удара по Италии25.

Провал планов германского командования

Нанести России сокрушительное поражение и вывести ее из войны рассеял сом­нения Токио относительно своевременности переговоров о заклю­чении формального прямого союза с соседним колоссом. Японское императорское правительство и само стало обнаруживать стремле­ние к достижению тесного политического соглашения с Россией. Этому содействовало также некоторое «похолодание» в англо­японских отношениях, вызванное «дипломатическим успехом» Японии в Китае, и обострение японо-американских отношений из-за угрозы со стороны Японии принципу «открытых дверей». В конце ноября 1915 г. Николай II принял решение о посылке в Японию великого князя Георгия Михайловича со специальной миссией поздравить молодого японского императора по случаю его коронации и поблагодарить японское правительство за оказанную России помощь в снабжении ее вооружением и боеприпасами63. Этим жестом рассчитывали оказать «знак особого внимания к Японии», содействуя тем самым установлению «еще лучших отно­шений с недавним врагом, а ныне союзником», и создать почву для более успешного ведения переговоров о поставках ею пред­метов военного снаряжения, вооружения и боеприпасов64. Оказа­лось, что и начальник штаба Ставки генерал Алексеев «давно мечтал о такой миссии» и еще раньше намекал об этом царю65.

Проект договора

На основании полученных из Петрограда инструкций Малевским был подготовлен; целью которого объявля­лось поддержание «постоянного мира» на Дальнем Востоке и охрана там взаимных интересов вступающих в союз сторон. Проект состоял из четырех статей. Первая из них подтверждала силу ранее заключенных между Россией и Японией договоров, конвенций и соглашений. Статья вторая гласила: если права и интересы, предусмотренные упомянутыми дипломатическими ак­тами, окажутся под угрозой, оба правительства должны будут договориться между собой о тех мерах, которые необходимо принять для их ограждения; третья статья: если одна из договари­вающихся сторон подвергнется нападению на Дальнем Востоке, другая сторона окажет ей поддержку или действиями своих армий, или сохранением самого строгого нейтралитета. Последняя, четвертая статья предусматривала порядок введения договора в силу и его продления и подчеркивала, что он не затрагиваетположений ни англо-японского союзного договора, ни франко­японского политического соглашения 1907 г.

Тем временем и парижский кабинет предлагал японскому правительству «придать отношениям Франции и Японии ббльшую определенность» в смысле приближения франко-японского согла­шения 1907 г. «к характеру англо-японского союзного договора». Это делало еще более актуальным установление Читать далее

Создание «целокупной» Польши

Не отражена должным образом и другая весьма важная наряду с овладением проливами цель —. Тем самым невольно создается некоторый «перекос»: будто не европейский, а балкано-ближневосточный театр занимал главенствующее место в русской внешней политике в годы первой мировой войны. Кстати, именно последняя задача — создание «це — локупной» Польши — первой была поставлена в повестку дня в самом начале войны, что указывало на первостепенное значение для России Европейского региона во внешней политике. Отноше­ние царского правительства к решению этой задачи на протяжении войны, разумеется, претерпевало определенную эволюцию. Нельзя не напомнить в этой связи, что польский вопрос и его место во взаимоотношениях царской России с ее союзниками вообще не по­лучили пока соответствующего отражения в нашей историографии.

Послевоенная перспек­тива

С программной речью о внешней политике царизма, ее бли­жайших задачах, в том числе и в расчете на, выступил «с высочайшего разрешения» С. Д. Сазонов. В первую очередь глава внешнеполитического ведомства, как и предыдущие ораторы, с особой силой подчеркнул стремление «обновленного» кабинета довести войну во что бы то ни стало до успешного завершения. Небывалая мировая война, заявил ми­нистр, принимает все более широкий размах и менее чем когда-ли­бо возможно предвидеть ее окончание. Однако «императорское правительство по-прежнему остается непреклонным в своей реши­мости довести войну до одоления врага». В этом отношении правительство «вполне единодушно со своими верными союз­никами»40.

В столь же категорической форме, как и глава кабинета, Сазо­нов отверг идею сепаратного мира с Германией. Россия, Франция и Англия, сказал он, еще в самом начале войны заявили, что в этом вопросе они неотделимы друг от друга, и в подтверждение сказан­ного подписали памятное соглашение от 23 августа (5 сентября) 1914 г. В дальнейшем к этому соглашению присоединились Япония и Италия. Договор, устанавливающий твердое намерение всех пяти держав заключить мир не иначе, как сообща, подписан в Лондоне 17 (30) ноября 1915 г. Этим должны быть раз навсегда опровергнуты «вздорные слухи об отдельном мире, ибо державы, скрепившие Читать далее

Протест Германии против указанной сделки

Он дал бы повод державам Согласия потребовать от китайского правительства выдворения из Китая (из концессий и договорных портов Китая) германских подданных. Последняя мера должна была, по мнению лондонского кабинета, «несомненно» втянуть Китай в войну с Германией, что оказало бы «большое влияние, как моральное, так и реальное, на общее ведение войны в Европе». «Не только ресурсы Китая станут доступны для союзников,— объясняли англичане своим партнерам,— но будет нанесен очень сильный удар герман­скому престижу на Востоке»14. Соответствующее «секретное сооб­щение» по этому поводу было сделано японскому послу в Лондоне Иноуэ 30 октября (12 ноября) еще до того, как об этом получили уведомление в Петрограде.

Ход сэра Грея не произвел на Сазонова благоприятного впечатления, так как был сделан без предварительной консульта­ции с ним; между тем инициатива в этом вопросе исходила, как показано, от русской дипломатии. Поэтому, очевидно, царский министр и не торопился с ответом. И не только, конечно, по этой причине.

Газета «Нью-Йорк тайме»

Позже, в июле 1916 г., писала, что точка зрения Японии на политику «открытых дверей» в Китае во многом направлена в ущерб американским торговым интересам и новое русско-японское соглашение требует осо­бого внимания со стороны официального Вашингтона, в против­ном случае американские бизнесмены будут вытеснены с ки­тайского рынка . Значительная часть американской прессы, обслуживавшей интересы монополистического капитала, пуб­ликовала статьи, в которых прямо утверждалось, что русско — японский договор направлен против Соединенных Штатов 10°. Наиболее рьяные приверженцы откровенно экспансионистского курса требовали от правительства оградить права американ­ских предпринимателей в Китае и предвещали неизбежность столкновенния США с Японией и Россией 101. Стремясь успокоить разбушевавшиеся за океаном страсти, Сазонов в интервью корреспонденту «Ассошиэйтед Пресс» до­водил до сведения Соединенных Штатов, что заключенный Россией союзный договор с Японией «не знаменует начала по­литического курса, опасного для прав и интересов Америки» 102. На официальный запрос Госдепартамента относительно состо­явшегося русско-японского соглашения правительства России и Японии заверили вашингтонскую администрацию, что под­писанный ими договор не посягает на принцип Читать далее

Политика направленной против «грубого нарушения» вражескими государствами персидского нейтралитета

Подтвержалось намерение царизма строго придерживаться согласованной с англичанами политики в отношении Среднего Востока, и в частности Персии,—, полагаясь прежде всего на военную силу. Предла­галось развернуть там дополнительный военный контингент, дабы не позволить Германии окончательно подчинить своему влиянию «слабое персидское правительство», помешать молодому шаху проявить «малодушие» и переметнуться на сторону Австро-Герма — нии55. После того как в Персию были направлены значительные силы и русские войска одержали там несколько решительных по­бед, резюмировал Сазонов, положение в этой стране «стало за­метно меняться к лучшему». Молодой шах, совсем было решив­шийся покинуть Тегеран вместе с представителями враждебных держав, не только остался в столице, но и заявил о «полной предан­ности» российскому монарху и «твердом намерении» придержи­ваться впредь в отношении России и ее союзников дружественной политики. Вслед за тем был сформирован новый кабинет, в который вошли сановники, «сознающие необходимость ради блага самой Персии полного единения с могущественными соседями послед­ней — Россией и Англией, с которыми судьба этой страны связана самым тесным образом»56.

Требования Россия

При выполнении перечисленных автором могла бы предложить союзным с нею державам поделить между собою по их усмотрению остальные земли, принадлежащие вра­жеским государствам в Европе и в других частях света. Един­ственным условием этих «компенсационных» начал предполага­лось «упразднение Германской, Австрийской и Турецкой империй как таковых и расчленение двух первых на их составные части, с образованием по-прежнему нескольких самостоятельных госу­дарств, как-то: Ганновера, Касселя, Нассау, вольных городов и проч., упраздненных Пруссией в 1866 году и присоединенных ею к своим владениям» . Несомненным представлялось автору и то, что военные силы Германии и Австро-Венгрии должны быть доведены до минимума, крепости срыты, Кильский канал засыпан, а их военный флот разделен между союзниками, равно как и их колонии.

Вместе с тем в записке И. П. Балашева подчеркивалась настоятельная необходимость решения польского вопроса «еще до заключения мира» путем провозглашения политической незави­симости Польши при неукоснительном соблюдении ею постоянного нейтралитета, гарантированного великими державами. Сам акт «учреждения» независимого польского государства должен был совершиться «по замирении Европы». Не исключалась также и «личная уния» России и Польши в лице российского императора. Но в любом Читать далее